Вчера я прочитал в «Правде» некоторые сообщения, убе дившие меня в том, что момент наступления, возможно, ближе,
чем мы полагали на конгрессе, и за что на нас так обрушились
молодые товарищи. Но об этих сообщениях я скажу позднее,
сейчас же должен сказать, что чем ближе генеральное наступ
ление, тем «оппортунистичнее» мы должны действовать. Теперь
вы все вернетесь домой и скажете рабочим, что мы стали благо
разумнее, чем были перед III конгрессом. Вы не должны смущаться, вы скажете, что мы допустили ошибки и хотим
теперь действовать осторожнее; тем самым мы привлечем на
свою сторону массы от социал-демократической и независимой
социал-демократической партий, массы, которые объективно
всем ходом вещей подталкиваются к нам, но которые боятся
нас. На нашем примере я хочу показать, что нужно действовать
осторожнее.
В начале войны мы, большевики, придерживались только одного лозунга — гражданская война и притом беспощадная.
Мы клеймили как предателя каждого, кто не выступал за гражданскую войну. Но когда мы в марте 1917 г. вернулись
в Россию, мы совершенно изменили свою позицию. Когда мы вернулись в Россию и поговорили с крестьянами и рабо
чими, мы увидели, что они все стоят за защиту отечества, но
конечно совсем в другом смысле, чем меньшевики, и мы не мог
ли этих простых рабочих и крестьян называть негодяями и предателями. Мы охарактеризовали это как «добросовест
ное оборончество». Об этом я хочу вообще написать большую
статью и опубликовать все материалы. 7 апреля я напечатал
тезисы, в которых говорил — осторожность и терпение г.
Наша первоначальная позиция в начале войны была пра вильной, тогда важно было создать определенное, решитель
ное ядро. Наша последующая позиция была также правиль ной. Она исходила из того, что нужно было завоевать массы.
Мы тогда уже выступали против мысли о немедленном свер жении Временного
правительства. Я писал: «Мы должны свергнуть правительство, так как оно является олигархиче
ским, а не народным правительством, так как оно не может
дать нам ни хлеба, ни мира. Но его нельзя свергнуть немед

ленно, так как оно опирается на рабочие Советы и пока еще
имеет доверие у рабочих.
Мы не бланкисты, мы не хотим управлять с меньшинством рабочего класса против большин
ства» 2.
Кадеты, которые являются тонкими политиками, тотчас же заметили противоречие между нашей прежней и
новой позицией и назвали нас лицемерами. Но так как одновре
менно они называли нас шпионами, предателями, негодяями
п немецкими агентами, то первое название не произвело ника
кого впечатления. 20 апреля произошел первый кризис. Нота
Милюкова о Дарданеллах разоблачила правительство как империалистическое. Вслед за этим вооруженные солдатские
массы двинулись на здание правительства и свергли Милюкова.
Во главе их стоял некий Линде, беспартийный. Это движение
не было организовано партией. Мы охарактеризовали тогда это
движение следующим образом: это несколько больше, чем во
оруженная демонстрация, и несколько меньше, чем вооружен
ное восстание. На нашей конференции 22 апреля левое направ
ление потребовало немедленного свержения правительства.
ЦК, напротив, высказался против лозунга гражданской войны,
и мы дали всем агитаторам в провинции указание опровер гать бессовестную ложь, будто большевики хотят гражданской
войны. 22 апреля я писал, что лозунг «долой Временное пра
вительство» является неверным, ибо если не иметь за собой
большинства народа, этот лозунг станет либо фразой, либо
авантюрой 3.
Мы не стеснялись перед лицом наших врагов называть на ших левых «авантюристами». Меньшевики торжествовали по
этому поводу и говорили о нашем банкротстве. Но мы говорили,
что каждая попытка быть немножко, хотя бы чуточку, левее
ЦК является глупостью и кто стоит левее ЦК, тот уже утратил
простой здравый смысл. Мы не позволим запугать нас тем, что
противник радуется нашим промахам.
Наша единственная стратегия теперь — это стать силь нее, а потому умнее, благоразумнее, «оппортунистичнее», и
это мы должны сказать массам. Но после того, как мы за воюем
массы благодаря нашему благоразумию, мы затем применим тактику наступления и именно в самом строгом
смысле слова.
Теперь относительно трех сообщений:
1) Забастовка берлинских муниципальных рабочих. Муни
ципальные рабочие в своем большинстве люди консервативные,
принадлежащие к социал-демократам большинства и к неза висимой социал-демократической партии, хорошо обеспеченные,
но они вынуждены бастовать.
2) Забастовка текстильных рабочих в Лилле.


3)
Третий факт является наиболее важным. В Риме происхо дил митинг для организации борьбы против фашистов, в котором
участвовало 50 ООО рабочих — представителей всех партий —
коммунистов, социалистов, а также республиканцев. На него
пришли 5 0 0 0 участников войны в военной форме, и ни один
фашист не осмелился появиться на улице. Это доказывает, что
в Европе имеется горючего материала больше, чем мы думали.
Лаццари похвалил пашу резолюцию о тактике. Это большое достижение нашего конгресса. Если Лаццари ее признает,
то тысячи рабочих, которые идут за Лаццари, наверняка при
дут к нам, и их вожди не смогут отпугнуть их от нас. «II faut
reculer, pour mieux sauter» (нужно отступить, чтобы лучше прыг
нуть). А этот прыжок неизбежен, так как объективно положенно
становится невыносимым.
Итак, мы начинаем применять нашу новую тактику.
Не нужно нервничать, мы не можем опоздать, а скорее можем на
чать слишком рано, и если вы спрашиваете, сможет ли Россия
так долго выдержать, мы отвечаем, что мы ведем теперь войну
с мелкой буржуазией, с крестьянством, войну экономическую,
которая для нас гораздо опаснее, чем прошлая война. Но, как
сказал
Клаузевиц, стихия войны есть опасность, а мы ни одно мгновение не стояли вне опасности. Я уверен, что если
мы будем действовать осторожнее, если мы сделаем уступки
вовремя, мы победим также и в этой войне, если даже она будет
длиться более трех лет.
Резюмирую:
1) Мы все единодушно во всей Европе скажем, что мы при
меняем новую тактику и таким путем мы завоюем массы.
2) Координация наступления в важнейших странах: Гер
мании, Чехословакии, Италии. Здесь необходима подготовка,
постоянное взаимодействие. Европа беременна революцией, но
составить заранее календарь революции невозможно. Мы в Рос
сии выдержим не только пять лет, но и больше. Единственно
правильной стратегией является та, которую мы приняли.
Я уверен, что мы завоюем для революции позиции, которым
Антанта ничего не сможет противопоставить, и это будет на
чалом победы в мировом масштабе.
Левые ошибки легко поправить. В нашей партии мы их всегда поправляли и даже без какого-либо раскола, без больших
трений, оставаясь по-прежнему друзьями. Но если в решающий
момент обнаруживается недостаток мужества, то это уже не ошибка, а измена. Я с удовольствием слушал выступлении

Террачини, и если он думает, что его, а не Шмераля, интерпре
тация моей речи является правильной, то он не ошибается.
Наш лозунг — подготовка наступления. Мы совершаем наше отступление не принципиально, а только по тактическим при
чинам и лишь на короткое время.