[1921]

т. Лутовииов!
Прочел Ваше письмо от 20/V и нахожусь под очень груст ным впечатлением. Ожидал я, что в Берлине, отдохнув немного,
поправившись от болезни, посмотрев «со стороны» (со стороны
виднее) и подумав, Вы придете к ясным и точным выводам.
Здесь у Вас было видно «настроение» недовольства. Настрое
ние — нечто почти слепое, бессознательное, непродуманное.
Ну, вот, думаю, вместо настроения будут теперь ясные и точ
ные выводы. Может быть, думал я, мы и разойдемся насчет
этих выводов, но все же будут точные и ясные выводы одного
из «основоположников» [вождей] «оппозиции» (каким Вы сами
в письме себя признаете).
Грустное впечатление от Вашего письма потому, что нет ни ясности, ни точности, а опять только темное настроение
и в придачу «сильные слова».
Н ельзя так.
т. Горбунов!
Сделайте, пожа луйста, m aximum возможного по под черкнутым
пунк там и верните мне это с пометкой, что сделали.
Ленин
25/V [1921]


Факты — Вы вспоминаете это сами — вещь упрямая. Ну, вот посмотрите, каковы же упомянутые у Вас факты. Пере
числю в с е
Ваши фактические указания:
1 ) ЦК железнодорожников составлен «из старых бюро кратов».
Разве это факт? Имена?
Я никого, кроме Рудзутака, не знаю, но знаю, что составляли заботливо. Ошибки могли быть.
Надо их исправлять. А для этого надо их сначала указать
точно, чтобы не было места темному настроению (и нередко
прячущейся в этой темноте сплетне: сплетня любит темноту
и
безыменность).
Имен Вы не назвали. Фактов нет.
Рудзутак? Чем он не работник? «Физически изношен»?
Найдите-ка у нас не изношенных. Из Туркестана его вернем,
как только вылечим Иоффе и Сокольникова.
В чем же наша «фракционная тенденциозность»? В том, что во главе ЦК железнодорожников ставят сторонников боль
шинства партсъезда? Это, по-Вашему, есть «фракционность»?
Если так, прошу Вас объяснить мне, что надо понимать под
фракционностью и что иод партийностью.
Не объявите ли Вы «партийностью», что вождь бывшей рабочей оппозиции на съезде металлистов на днях внес список
ЦК, где из 22 членов РКП — 19 сторонников бывшей рабочей
оппозиции? 2
Если это не «фракционная тенденциозность», не возрождение фракции, тогда Вы как-то совсем особенно
употребляете понятие фракционности, как-то необычно, даже
как-то нечеловечески.
2) Во главе ВЦСПС «истрепанный физически человек».
Т. е. Томский?
Его хотели заменить тройкой секретарей, а теперь вовсе убрали. Так что Ваш выстрел против фракцион
ности повернул против Вас. Вот это уже факт.
3) В борьбе против безобразий берлинской миссии Вы
встречаете «бешеное сопротивление из Москвы вплоть до
Ильича».
Извините, это вымысел.
Вы архихвалнли Стомонякова 3, которого защищал Красин.
Во главе старой миссии стоял Копп. Коппа убрали, Стомоняков
остался.
Что это? «бешеное сопротивление Москвы»?
Или бешеная ложь о Москве?
С точки зрения «фактов», которое из этих крепких словечек
ближе к правде? а?
Безобразия были в берлинской миссии , Москва (и К ра син) не мешали, не сопротивлялись, а помогли Вам бороться с
ними, усилив власть Стомонякова, Вами расхваленного сугубо.

4) Вы-де обнаружили здесь (в Берлине) ряд «наглейших
подлецов и воров», а Москва их не убирает.
Имена? Ни одного.
Факт или сплетня?
Или Вы не знаете, как адресуются жалобы в ЦК? в Орг бюро? в Политбюро? в Пленум ЦК?
Ни одной жалобы от Вас ни
[в Оргбюро] в Политбюро ни в Пленум небыло . Вот это факт.
(В скобках: у нас было с Вами разногласие о Шкловском, но Вы не внесли его в Политбюро. Шкловского я знаю боль
шевиком годы до революции. К ак честный человек, он по мог бы
борьбе с «подлецами и ворами». И Вы тормозили отъезд Ш кловского в Берлин, хотя здесь он не
работник, не у дел.)
5) Гржебин 4. Вот о нем и т олько о нем прочел вчера Ваш
и Стомонякова протест в ЦК. Рассмотрим его в первом засе
дании.
О Гржебине были разногласия у нас в ЦК. Одни говорили:
вовсе убрать, ибо надувать может, как издатель. Другие гово
рили: как издатель, издаст дешевле. Пусть лучше надует на
10 ООО, но издаст дешевле и лучше.
Выбрали комиссию поровну из обоих оттенков. Я не вошел в нее ввиду моего «пристрастия» (по мнению кое-кого) к Горь
кому, защитнику Гржебина.
Комиссия решила дело единогласно.
Не помню точно, как решила: кажись — покупать у Гржебина, если будет
дешевле.
Следовательно, Ваше заключение: «руководились не госу дарственными соображениями», а успокоением Горького, —
прямая неправда. А Вы пишете: «я убежден»!!! Если люди составляют себе «убеждения» раньше проверки фактов, кои
не трудно проверить, то как это называется?
6 ) Ломоносов5, блестящий спец, но «уличен
Красиным в преступнейших торговых сделках».
Неправда. Если бы Красин уличил Ломоносова в преступ лении, Ломоносов был бы удален и предан суду. Вы слышали
звон и... сделали из него сплетню.
Красин писал мне и ЦК: Ломоносов блестящий спец, но к торговле годится меньше и делал ошибки. Приехав
сюда, встретив Ломоносова, разобрав документы, Красин не только о преступлении не говорил, но и об ошибках не го
ворил.
Выбирайте: начать ли Вам серьезно дело в Контрольной комиссии (или где хотите) о преступлениях Ломоносова или
лзять назад легкомысленно подобранный слух?


7)
«Сюда назначают в торговый отдел таких, напр., прохо димцев: в прошлом — фабрикант, у которого Советская власть
отняла все меха, а теперь его посылают продавать эти меха.
Помилуйте, да что же из этого выйдет?»
Так Вы пишете. Ну, как же тут не загрустить. Осново положник целой оппозиции и рассуждает так!
Все равно как если бы темный мужичок сказал: «у тысячи генералов царя отобрали земли и чины, а этих генералов при
ставили к Красной армии»! Да, у нас, наверное, больше ты
сячи бывших при царе генералами и помещиками служит на важнейших постах в Красной армии. И она победила..
Темному мужичку простит боженька. А Вам?
Если Вы знаете «проходимца», как можете Вы, должност ное лицо Советской власти, молчать об его имени? Не возбуж
дать дела об имяреке?
А если Вы не знаете имени, значит, это опять слух?
опять сплетня?
Я перебрал буквально все похожее, хотя бы отдаленно похожее на факты из Вашего письма. Ноль, ноль и ноль.
Если бы я не знал Вас, то, получив такое письмо, как
Ваше, я бы сказал:
либо это человек нервнобольной, который истерически хватает обрывки слухов и не может думать, рассуждать, про
верять; либо это беспомощный по неразвитости и темноте человек,
который стал жертвой сплетни; либо это переодетый меньшевик, который сознательно
сеет сплетню.
Зная Вас, я говорю Вам, что Ваше письмо есть замеча тельный «человеческий документ», показывающий, как «осно
воположник оппозиции» дает себя увлечь желанию во что бы то ни стало играть в оппозицию и кричать, ни к селу ни
к городу, о протекционизме, о закомиссарившихся, о системе
и проч.
«Дело ведь не в лицах, а в самой системе. Сейчас я ставлю
воцрос: пролетариат или размагниченная деклассированная
мелкобуржуазная интеллигенция» — пишете Вы.
Это смешно. Вот именно Ваше письмо и есть как раз велико
лепный человеческий документ, показывающий нам автора как образец размагниченной мелкобуржуазной интеллигенции.
Ибо ведь из пролетариев по профессии не раз выходили в жизни
размагниченные мелкобуржуазные интеллигенты по их дей ствительной классовой роли.
Размагниченный мелкобуржуазный интеллигент хныкает, плачется, теряется перед любым проявлением безобразия и зла,

лишается самообладания, повторяет любую сплетню, пыжится
говорить нечто несвязное о «системе».
Пролетарий (не по бывшей своей профессии, а по действи тельной своей классовой роли), видя зло, берется деловым обра
зом за борьбу: поддерживает открыто и официально кандида
туру хорошего работника Ивана, предлагает сменить плохого
Петра, возбуждает дело — и ведет его энергично, твердо, до
конца — против проходимца Сидора, против протекционист ской выходки Тита, против преступнейшей сделки Мирона,
вырабатывает (после
2 —3 месяцев обучения новой работе и практического ознакомления с новой средой) деловые, прак
тические предложения: ввести такую-то систему комиссаров
или политкомов, изменить так-то порядки вот здесь, откоман
дировать столько-то заведомых коммунистов (со стажем таким-то)
на такие-то места.
Вот такие пролетарии, даже потеряв свою пролетар скую профессию, умели строить Красную армию и побеждать
с ней (вопреки тысяче изменников и проходимцев, кои были
и остались тысячами среди военспецов и военных бюро-* кратов).
Вот такие пролетарии никогда не дойдут до классовой роли
размагниченного мелкобуржуазного интеллигента, беспомощно
мечущегося, пасующего перед сплетней, называющего обрывки
сплетней «системой».
Вот Вам мой откровенный ответ. Хоть изредка отвечу полно — другой раз часа на это не хватит.
По старой дружбе скажу: нервы надо полечить. Тогда явится рассуждение, а не настроение.
С товарищ, приветом Ленин