Т[оварищи], я защищал и защищаю эту кандидатуру по тем основаниям, которые привел в начале своей речи предыдущий оратор, именно на основании той длительной работы, кот[орая] была совершена этим товарищем. Единственным доводом против него был печальный инцидент, который разыгрался на съезде. Мне не удалось по нездоровью быть на этом заседании, и я не следил за его ходом. Спрашивается только, может ли этот печальный инцидент служить основанием для отвода? Нет. По-моему, никаких оснований для этого нет. Сомнений нет в том, что этот печальный инцидент заслуживает осуждения. Но спрашивается, вполне ли годна та мера взыскания, которая предлагается товарищем, и является ли мера отвода или обязательного лишения товарища ответственного поста на полугодие или на годовой срок заслуженной? Я знаю, что атмосфера в тот день на съезде была такова, что самые тяжелые и самые недопустимые оскорбления личного свойства бросали справа налево слишком просто. Вот почему, т[оварищи], я думаю, что за такой инцидент осуждение должно быть вынесено или партийным судом, судебным разбирательством, если таковое будет назначено, но выносить без разбора дела по поводу этого инцидента осуждение, налагать тягчайшую кару — отстранение от ответственного поста, мне представлялось бы несправедливым. (Аплодисменты.)

Фонд 41, оп. 1, д. 9, л. 73 — стенограмма (машинописный текст).

1См. док. 166, прим. 1 (начало).

В числе 19 кандидатур в члены ЦК предлагался делегат с совещательным голосом от ЦК РКП(б) Г.Я.Сокольников. Против него выступил делегат от Орловской организации, который заявил, что Сокольников, выступая на четвертом заседании съезда 20 марта с докладом о военном положении, был похож на «отличного кулачного бойца, обладающего способностью лбом пробивать дорогу» (РЦХИДНИ, ф. 41, оп. 1, д. 9, л. 73). Сокольников в ЦК не был избран.