ОТВЕТ ЛЕНИНА г-ну ГЕРМАНУ ФЕРНАУ
[Ие ранее 5 — не позднее 23 декабря 1917 (18 декабря 1917 —
5 января 1918)]
В открытом письме, которое помещено в «Le Journal de
Genève» 18-го декабря, Вы пытаетесь найти противоречие между
обращением русского Совета Народных Комиссаров к трудящимся массам воюющих государств и теми переговорами,
которые он ведет с правительствами и военщиной Германии и
Австро-Венгрии.
Вы цитируете наши слова: «Правительство победоносной революции не нуждается в признании профессионалов капиталистической дипломатии. Но мы спрашиваем народы: выражает
ли реакционная дипломатия их мысли и стремления? Согласны
ли народы позволить дипломатии упустить великую возможность мира, открытую русской революцией?» И Вы их комментируете следующим образом:
«Мы спрашиваем народы» это значит: мы должны отклонить ответ, который дали бы нам все монархи, министры, дипломаты,
не избранные и не уполномоченные народами. Затем Вы любезно
сообщаете мне, что вопрос о войне и мире решает не немецкий
народ, а его император, что с волей немецкого народа в этих
вопросах никогда не считались, и т. д. и т. д. Позвольте мне
сказать Вам, что я это уже знал. И я знал, что так же обстоит
дело во всех воюющих странах. Безразлично, есть ли в них
какое-либо подобие выборов, парламентского контроля и т. д.
или нет. Это нам хорошо известно, и поэтому мы предусматриваем в важнейшей статье нашей будущей конституции возможность отзыва избирателями всякого представителя, действия
которого будут противоречить доверенному ему мандату. Лорд
Брайс 2, который, конечно, хорошо знаком с этим вопросом, написал, что в Англии, «матери всех парламентов», важнейшие государственные дела в действительности ведутся дюжиной безответственных лиц. Чисто монархическому режиму
можно поставить в заслугу, что он, по крайней мере, откровенен.
Да, мы спрашивали у народов, хотят ли они «и дальше тянуть эту бойню без смысла и цели, слепо идя навстречу гибели
всей европейской культуры». Говорят не культуры, господин
Фернау, а цивилизации: позвольте дать Вам это указание по
французскому языку в обмен на урок по государственному праву, который Вы мне преподносите. Да, мы бы хотели спасти
цивилизацию, и поэтому мы обращаемся ко всем народам.

Но народы нам не отвечают, потому что их правительства, монархические или псевдодемократические,
не предоставляют им слова; мы хотели бы спасти наш народ, который погибает от
войны, которому мир абсолютно необходим. Требуете ли Вы,
чтобы, если другие народы все еще позволяют губить себя, наш
народ делал бы то же из духа солидарности. Понимаете ли Вы
честь так, как понимали ее японцы феодальной эпохи: оскорбленный вспарывал себе живот саблей и оскорбитель обязан
был сделать то же, если не хотел, чтобы его не презирали как
труса?
Вы говорите мне, обращаясь ко мне лично, как будто я монарх: «Вы задаете вопрос народам, господин Ленин! Вам
отвечают граф Гертлинг3, статс-секретарь Кюльман 4, граф
Чернин 5, министр фон Зейдлер 6. Принимать этих господ за
подлинных и ответственных представителей народов означало
бы явно изменять всем вашим демократическим принципам.
Почему Вы не требуете предварительно всенародного опроса
немцев, которым Вы предложили бы вопрос: должно ли остаться
за германским императором верховное право заключения мира
и объявления войны?»
Но, господин Фернау, прошу Вас, примите же во внимание реальные отношения. Мы прежде всего нуждаемся в мире. Мы
предлагали всем заключить мир. Два правительства его заключают с нами: неужели Вы думаете, что это происходит против
желания их народов? И если другие правительства не хотят
и слышать о нем, что же мы можем тут поделать? Предложить,
чтобы они опросили свои народы или обратиться к этим народам
с призывом, чтобы они взяли свои собственные дела в свои
руки? Но мы это уже сделали. Требовать? Но какими средствами
мы располагаем, чтобы предъявлять какие бы то ни было требования?
Вы знаете так же хорошо, как и я, что военное положение
с теми грозными средствами репрессий, которые оно дает в руки
правительств, является почти непреодолимым препятствием для
Демократической революции, которой Вы хотите так же, как
и я. Русские смогли свергнуть царизм только тогда, когда война
Достигла некоторого — как это на вашем языке говорится? —
abflauen * кажется. И г. Клемансо 7 для своей власти больше
всего боится того, что он называет пораженчеством. Вы совершенно правильно говорите, что поражение немцев было бы благодетельным для вашего народа. Но в таком случае оно было бы
гибельным для победителей! Вы весьма любезно признаете за
мной «беспощадную логику». Не вынуждайте меня сказать,
* — спада.

что Вы хотите поражения немцев в интересах немецкого народа,
потому что Вы немец, gerade weil ich ein Deutscher bin *, ведь
таково, не правда ли, заглавие одной из Ваших книг 8. И что
Вы хотели бы победы русских, потому что Вам очень мало дела
до благосостояния русского народа. Это не было бы гуманно,
господин Фернау.
Wir sind ja alle Gottesgeschöpfe **, сказал ваш великий
Гейне9. Мы одного мнения с Вами, и мы хотим для всех поражения милитаризма, т. е. мира, радости. A lle Menschen werden
Brüder, wo dein sanfter Flügel weilt ***, сказал ваш великий
Шиллер 10. Что же касается войны, комбинаций дипломатии,
псевдодемократической олигархии и т. д., Mich langeweilt' s, denn kaum ist's abgetan,
So fangen sie von vorne wieder an;,..
Sie streiten sich, so heisst's, um Freiheitsrechte; Genau besehn, sind's Knechte gegen Knechte ****, —
сказал ваш великий Гёте 11.
С нас этого достаточно, и мы прекращаем воевать. И другие
делают или сделают, как мы. Мало-помалу, одни за другими:
Румыния, Португалия, кто следующий? Я этого не знаю и Вы
также. Я жалею, что не захотели заключить всеобщего мира год
тому назад, в тот момент, когда все армии, в той или иной степени, оказались побитыми, и все народы смогли бы одновременно воспользоваться благодеяниями, которыми, как мы с
Вами согласились, сопровождается поражение. Вы, может быть,
знаете нашу пословицу: здоровье выходит пудами, а входит
золотниками. Так же и мир: чтобы разорвать союзы в 1914 г.
потребовалось всего несколько дней; сколько времени теперь
пойдет на то, чтобы выбраться из затруднения? Кто может это
сказать? Во всяком случае нужно начать кому-нибудь·; пример
заразителен.
Милитаризм просуществовал до сих пор, потому что всякий
объявлял себя готовым к разоружению, если разоружится сосед;
он исчезнет, когда какая-либо из держав разоружится первой,
а остальные (рано или поздно) последуют ее примеру12. Прочтите,
* — именно потому что я немец.
** — Ведь все мы божьи творенья.
*** — Там, где ты раскинешь крылья.
Люди — братья меж собой.
**** — Противны мне...
Чуть жизнь переиначат по-другому, Как снова начинают спор знакомый;...
Как будто бредят все освобожденьем, А вечный спор их, говоря точней, —
Порабощения спор с порабощением.

господин Фернау, устав Пацифистской Лиги, основанной недавно у наших скандинавских соседей: она требует прежде
всего разоружения в самой Скандинавии, не дожидаясь разоружения других. И прочтите также или перечтите в «Сказке об
Иване-дураке» Толстого 13 историю о царе, солдаты которого,
не встречая никакого противодействия со стороны завоеванного
народа, приобретают отвращение к такой совершенно односторонней войне и возвращаются на родину обрабатывать свои
поля. Вот действительность завтрашнего дня, господин Фернау:
работайте с нами для его успеха, не загромождайте свой бодрый
разум химерами кровавого прошлого, следы которого скоро
исчезнут, если все честные люди приложат к этому свои старания.
Преданный Вам Ленин