[Март 1911 г. Париж.]1
Получил Ваше письмо с известием о вызове М[ихаила] М[и-
роныча].
Хорошо делаете, что посылаете. До сих пор посылали «4-х»
{если не 6-рых) пе примиренцы. В этом существенная] разница.
Это раз. А во-2-х, пора поставить ультиматум, как Вы и сами
убедились, говоря: «нужно потерять всяк[ое] уваж[ение] к пар
тии, ч[то]бы тян[уть] эту канит[ель] до беск[опечности]». Пра
вильно! Верно! Справедливо!
Только грозить надо не уходом из Ц. К., как Вы хотите де
лать. Это неверно. Не делайте этого/ Грозите публичным про
тестом против бюро и теги, что объявите его нулем и еще по
хуже, если они, доверяющие Вам и предлагавшие Вам полномо
чия, не выедут тотчас заграницу.
Любича напрасно не вызываете. Это ошибка. Жалеть 200 — 300 лишних рублей, когда речь идет офинале всего Ц. К.,
смешно. А нужен Любич им е нно для того, чтобы не зависеть
ют «обывателя и труса».2 Для меня только из Вашего письма
выяснилось, насколько подл этот «обыватель и трус». Таких
людей надо прижимать к стене и, если не подчиняются, втапты
вать в грязь. Я это сделаю публично, напечатав историю сноше
ний с «бюро», когда иссякнет терпение.
Дело выяснилось вполне. Стена на стену.
Если Вы выйдете из Ц. К., это будет бегством с поля сражения,
предательством большевизма в трудный момент. Надо не выходить, а по
слать ультиматум Макару и, если он не явится и не уступит, воевать, как
члену Ц. К., за возврат денег.

Либо !/а — один у нас с P. S. D.,*3 либо победа ме[ныпеви]-
ков в Ц. К., уход наш и развал с позором. А если привезти
хотя бы только Макара и Любича, дело еще можно спасти: Пле
ханов и Фракция будут за нами, и раскол ме[ныиеви]ков мы
подавим в зародыше. Не посмеют тогда эти мерзавцы.
Прилагаю копию с письма ко мне рабочего из Болоньи. 4
Он понял «платфорхму» впередовцев!! А мерзавды голосовцы ка
ковы: Волонтер — агент «Голоса», член п ар тийной школьной
к[омис]сии, идет против ее решения и агитирует против нее у
эксистовИ 5 Ну, я теперь разоблачу их в печати.
В Болонью послали Семашко от школьной к[омис]сии. На крыли негодяев, не увернутся!
Копию письма верните.
Прилагаю письмо Фииикова 6 (немедленно верните по прочтении). Ну, скажите, не прав-лп я, что такой б[ольш]е[ви]к
сильнее сотии «примиренцев», ибо ои понял положение, а те не
хотят понять?
И мы с такими единицами победим сотни «примиренцев».
Привет!
Н. Ленин.
1 Обоснование даты: в письме говорится: «В Болонью послали Се
машко от школьной комиссии». Приезд Семашко в Болонью относится к
концу занятий Болонской школы [в марте 1911 г.) (см. отчет Второй
высшей социалдемократической пропагандистско-агитаторской школы для
рабочих» — издание группы «Вперед», 1911 г., с. 29).
2 «Обыватель и трус» — относится к Линдову, о котором Рыков н
одном из своих писем Ленину пишет: «Дело решает теперь обыватель и
трус, далеко стоящий, на протяжении ряда лет, не только от партии, но
и от партийных известий».
«... Два раза он соглашался на перенос заседаний заграницу, и два
раза никто не трогался с места. Два раза приезжал к нему бундист и но
только добивался отмены решений, но и убедил его принять участие в 5
против Макара при мековском большинстве. Такая способность к «пере
мене мнений» лишает всякого значения все обещания и согласия Линдова»
(архив И. Л. Л 29541).
Линдов, довольно продолжительное время отходивший от партийной
работы, позже вернулся к большевикам, в 1919 г. геройски погиб на во
сточном Фронте.
3 Т. е. из восьми членов Русского бюро ЦК — 4 большевика + пред
ставитель польских социалдемократов.
В семерке победить нельзя. Значит, надо перейти к заграничному
пленуму: вызвать М[акара] и Люб[ича] и разъяснить им дело.