Дорогая Анюта! Получил твое письмо немного дней спустя после отправки письма к маме в Алупку.

Книгу получил и нахожу, что издана хорошо. В конце опечаток не меньше, чем в начале, и видно незнакомство корректора с языками (напр., изуродовано до смешного английское A new name for old ways of thinking*) 273, но это неизбежный и неважный недостаток. В общем я доволен изданием. Насчет цены все жалуются - и справедливо.

Вперед будем включать в договор обязательно не только число экземпляров, но и цену.

Но я ведь был прижат издателем и все равно согласился бы на все условия, лишь бы издать книгу.

* Степанов, верно, вовсе не смотрел...

Денег издатель все еще не прислал. Начинаю бояться, что надует 274. Написал Пересу.

Напиши, пожалуй, и ты издателю: прошло 3-4 недели, а он обещал через неделю. (На
остальную сумму векселя обязательно надо взять.) Пятьсот рублей, лежащих на книжке, попрошу тебя послать мне (Лионский Кредит, Agence Z, Avenue d'Orleans, 19. Mr.

Oulianoff. Текущий счет № 6420), ибо на издателя не надеюсь.

У нас дела печальны: Spaltung*, верно, будет; надеюсь через месяц, 11/2 дать тебе об
этом точные сведения. Пока дальше догадок идти нельзя 275.

Маняша зубрит усердно. Она здорова и, наверное, выдержит экзамен. Как выйдет
дальше, не знаю. Хочет, кажись, ехать домой.

Мы еще не решили, когда и куда уедем к морю 276. Но уедем летом наверное.

Крепко целую маму и жму твою руку.

Твой В. Ульянов

Дорогая Аня, ты в последнем письме спрашиваешь, почему я не пишу. Всю эту зиму
я была в черной мерехлюндии, очень глупо как-то время шло, работалось плохо - по-
тому совсем была не в состоянии писать. Конечно, если б Маняшка не писала о Володе,
а Володя о ней, я бы подробно о них расписывала, как делала это раньше, а так писать
нечего, живем понемногу. Я каждый раз заказывала им мои приветы посылать, но, надо
полагать, они этого не делали. Скоро напишу как-нибудь, а пока крепко целую тебя и
дорогую Марью Александровну за себя и за маму.

Ваша Надя