* ПОЗОРНАЯ КОМЕДИЯ.

Позорная комедия Государственной Думы кажется еще презреннее наряду с этим действительно революционным выступлением готового на борьбу и истинно-передового класса. Соединение пролетариата с революционной демократией, о котором мы не раз говорили, становится фактом. Радикальное студенчество, принявшее и в Петербурге и в Москве лозунги революционной социалдемократии, является авангардом всех демократических сил, которые гнушаются подлостью «конституционно-демократических» реформистов, пошедших в Государственную Думу, которые тяготеют к настоящей решительной борьбе с проклятым врагом русского народа, а не к маклерству с [ним] самодержавием.

Посмотрите на либеральных профессоров, ректоров, помощников ректоров и всю эту компанию Трубецких, Мануйловых и прочих. Ведь это — лучшие люди либерализма и конституционно-демократической партии, наиболее идейные, наиболее образованные, наиболее бескорыстные, наиболее свободные от непосредственного давления интересов и влияний денежного мешка. И как ведут себя эти лучшие люди? Как воспользовались они первой властью, властью правления в университетах, властью, врученной им по выбору? Они уже трусят революции, они боятся обострения и расширения движения, они уже тушат пожар и стараются внести успокоение, получая за это вполне заслуженные плевки в лицо в виде похвал князей Мещерских.

И они были хорошо наказаны, эти филистеры буржуазной науки. Они закрыли университет в Москве, боясь бойни в университете. Они вызвали только еще скорее несравненно более крупную бойню на улице. Они хотели затушить [задержать] революцию в университете, они только зажгли [открыли] революцию на улице. Они попали в хорошие тиски, вместе с господами Треповыми и Романовыми, которых они бросились теперь убеждать в необходимости свободы собраний: закроешь университет — откроешь уличную борьбу. Откроешь университет — откроешь трибуну для народных революционных собраний, готовящих новых и еще более решительных борцов за свободу.

Как бесконечно поучителен пример этих либеральных профессоров для оценки нашей Государственной Думы! Не ясно ли теперь, из опыта высших школ, что либералы и конституционалисты-демократы так же будут бояться за «судьбу Думы», как эти жалкие рыцари [трусы грошевой] алтынной науки боятся за «судьбу университетов»? Не ясно ли теперь, что либералы и конституционалисты-демократы не могут иначе воспользоваться Думой, как для еще более широкой, еще более вонючей проповеди мирного легального прогресса? Не ясно ли теперь, как смешны надежды на превращение Думы в революционное собрание? Не ясно ли, что есть один лишь способ «повлиять» не на Думу специально, не на университеты специально, а на весь старый самодержавный порядок, способ московских рабочих, способ народного восстания [которое]? Оно одно не только заставит Ма-