Пишет Старик. Прочел Ваше сердитое письмо от 3. I и отвечаю немедленно. Насчет переписки, собак etc. ответит секретарь ниже: я уже не разберу, кто виноват, но нам надо обязательно быть в постоянных сношениях, не реже 2-х раз в месяц, а до сих пор этого не было, и мы подолгу ничего о Вас не знали. Не забывайте, что когда у нас нет писем, мы не можем ничего поделать, не знаем, живы ли люди, вынуждены, прямо вынуждены считать их почти несуществующими. Вы не ответили на мой вопрос о передвижении Брута: по-видимому, мало надежды на хорошее налажение, пока это передвижение не состоится. Теперь к делам. Ругая нас, Вы преувеличиваете нашу силу и влияние: мы сговорились здесь об ОК, настояли на его съезде, на приглашении Вас, написали Вам. Больше мы ничего, ровно ничего не могли сделать и ни за что не отвечаем. Корень бед, что Брут не
был у ОК, и все дальнейшее сделано без него (как и без нас). Мы не принимали неизвестного члена (это такой-то, рохля и неумный, я его знал лично в Пскове, связанный
семьей и местом и отсталый, никуда не годный, из-за него уже ругали Панкрата), мы не
переносили бюро, мы не давали абсолютно никакой «власти» Панкрату. Но когда вы-
шло так, что Панкрат оказался единственным (NB NB) подвижным человеком ОК, тогда в результате не могло не быть и власти. Вы пишете: люди есть, а мы их не имеем,
не знаем, не видим. Мы изозлились до неврастении из-за полного безлюдья для ОК, для
коего нужны подвижные, летающие, свободные и нелегальные люди. Панкрат один перешел на нелегальное, поехал, стал летать, стал все знать - и само собой взял чин капрала. Мы не мешали, понятно, ибо и не могли мешать и не хотели мешать: нет другого!!! Поймите же это, наконец. Панкрат ленив и халатен, но он умен, толков, знает дела, умеет драться, ладить с ним можно. Теперь он застрял в Париже на неизвестное
время, и мы ругаемся с ним, гоня его в шею в Россию, ибо иначе ОК есть ровно нуль.

Скоро едет «она» (брат Акима), постараемся ввести ее в ОК, «она», кажется, энергична.

«Перу» не хочется уезжать. Паспортов нет, копий нет. Если Брут передвинется в близкое, живое место, тогда мы ему поможем вернуть себе бюро*, и все наладится, авось.

Иначе все пойдет (если пойдет) по воле аллаха, по воле Панкрата и по воле «ее», и мы
тут бессильны.

Литература пошла. Перевезено свыше 40 пудов. Заявление ОК печатаем в № 32, который выходит послезавтра.

Дяденька тоже еще в стороне (как и Брут) и даже никуда не доехал; если бы он с
Брутом поселился хоть в Полтаве, они бы взяли себе бюро.

На Зарина я сердит зело: не пишет толком, вялый, ничего не знает о Киеве, допустил
раскол у себя под носом. До такой степени отстраняться от местных дел

* Речь идет о бюро Организационного комитета по созыву II съезда партии. Ред.

прямо дико!! И чем мы виноваты, что из 2-х «равноправных членов» ОК Зарин «сидит
и молчит», а Панкрат как-никак шевелится? Я думаю (наверное не знаю), что Зарин человек с малой инициативой и притом связанный легальностью и местом. А теперь такие люди само собой остаются в стороне, ей-ей, без нашей вины и воли*.