5 сентября 1900. Нюрнберг.

Многоуважаемый товарищ! Итак, нам, должно быть, не удастся увидеться: ни в
Майнц ни в Париж мы не собираемся, отсюда завтра уезжаем 40. Это очень жаль, но
приходится мириться и ограничиться беседой в письмах.

Во-1-х, спешу внести поправку в одно замечание Вашего первого письма, - по-
правку, которую просил бы Вас передать и тому, кто Вам передал о моем будто бы

«обещании повидаться». Это неверно. Я не обещал повидаться, а сказал, что мы официально (т. е. от имени нашей группы 41) снесемся с Союзом*, когда мы будем за границей, если для этого явится надобность. Напрасно Г. забыл про это условие, а также
забыл добавить Вам, что я говорил с ним лично от себя и, следовательно, обещать что-
либо наверное, предрешая решение нашей группы, не мог. Когда мы выслушали здесь
другую сторону** и разузнали о съезде и о расколе, мы увидели, что в официальном
сношении теперь надобности нет. Вот и все. «Претендовать» на меня Союз, следовательно, не имеет ровно никакого права, а я претендую на то, что Г. передал о нашем
разговоре лишним людям, хотя формально обещал мне, что, до сношения с Союзом
нашей группы, не сообщит никому, кроме арестованного лица. Раз Вы передали мне об
его претензии, - то, надеюсь, не откажетесь, будучи в Париже, передать и ему эту мою
претензию. Если «молва идет страшно широко»***, то виноват в этом именно Г.****.

* «Союзом русских социал-демократов за границей». Ред.

** Имеется в виду группа «Освобождение труда». Ред.

*** Речь идет о подготовлявшемся издании газеты «Искра». Ред.

**** Во-2-х, еще маленькое отступление от существа: я выслушал и Г., коего видел несколько дней, и
другую сторону. Вы же - союзников и только; достаточно влиятельных и авторитетных представителей
другой стороны Вы не выслушали. Мне кажется поэтому, что правило «audiatur et altera pars» («надо вы-
слушать и другую сторону». Ред.) нарушено скорее Вами.

Далее, перейдем к делу по существу. Слияние невозможно. Федерация тоже невозможна, если понимать это слово в его настоящем смысле, т. е. известное соглашение,
договор, взаимные обязательства и т. п. «Стремление оказать друг другу посильную
помощь» - это, я думаю, не связано с федерацией, это возможно и без нее и это возможно вообще, хотя не знаю, легко ли это осуществимо. Если бы Союз искренне хотел
этого, то он вряд ли бы стал нам с самого начала ставить ультиматумы и грозить бойко-
том (именно таков был смысл слов подателя Вашего письма): для улучшения отношений это послужить не может.

Мы представляем из себя самостоятельную литературную группу. Мы хотим остаться самостоятельными. Мы не считаем возможным вести дело без таких сил, как Плеханов и группа «Освобождение труда», но отсюда никто не вправе заключать, что мы
теряем хоть частичку нашей самостоятельности. Вот все, что мы можем сейчас сказать людям, желающим прежде всего узнать, как мы относимся к группе «Освобождение труда». Кто не удовлетворяется этим, тому нам нечего сказать, кроме как: судите о
нас по делам нашим, если вы не верите словам нашим. Если же говорить не о данном
моменте, а о более или менее близком будущем, то мы, конечно, не откажемся сообщить людям, с которыми у нас будут близкие отношения, и более подробные данные о
форме отношений между нами и группой «Освобождение труда».

Вы спросите: какие же будут у нас отношения к Союзу? Пока никаких не будет, не
будет потому, что наше неизменное решение остаться самостоятельной группой и пользоваться ближайшим сотрудничеством группы «Освобождение труда», а это решение
вызывает недоверие Союза, который боится, что мы не сумеем отстоять своей полной
самостоятельности, что мы впадем в «невозможный» (Ваше выражение) тон полемики.

Если наша деятельность рассеет это недоверие Союза, то у нас смогут наладиться хорошие отношения; если нет, то нет. Voila tout*. Вы пишете: «взоры Союза

* - Вот в все. Ред.