Давненько уже собираюсь написать тебе о делах, но все разные обстоятельства мешают. В сутолоке я живу довольно-таки изрядной, даже чрезмерной - и это (NB) не-
смотря на сугубые, сверхобычные меры предохранения от сутолоки! Почти, можно
сказать, в одиночестве живу - и сутолока тем не менее! Положим, это неизбежная, неотвратимая при всякой новизне положения сутолока и на бога грех бы роптать, благо я
далеко не так нервен, как наш милый книгопродавец*, впадающий в черную меланхолию и моментальную прострацию под влиянием этой сутолоки. Есть много и хорошего
наряду с сутолокой! Ну, порасскажу теперь о делах в заграничном «Союзе русских социал-демократов», порасскажу на основании фактов и рассказов другой стороны...

Во-первых, совершенно неверное представление о Vademecum'е** господствует в
России под влиянием россказней сторонников «Рабочего Дела». Послушать их, - это
сплошной натиск на личности и т. п., сплошное генеральство и раздувание пустяков из-
за оплевания личностей, сплошное употребление «недопустимых» приемов etc. A на
деле в этой вещи преобладает, в громадной степени преобладает принципиальная сторона,

и нападки на личностей - лишь придаток, неизбежный придаток при тех запутанных и
донельзя обостренных отношениях, которые постарались создать «молодые». Vademecum
- это - вопль, прямо-таки вопль против пошлого экономизма, против «стыда и
позора» социал-демократии. «Я никогда не думал, что мне суждено пережить такой
стыд», - восклицает Плеханов в конце предисловия к опубликовываемым им документам. «Нам надо выйти из этого хаотического и позорного положения во что бы то
ни стало. Горе партии, терпеливо переносящей подобную путаницу!» И против всяких
обвинений, направленных на Плеханова, надо прежде всего решительно установить,
что вся суть его брошюры - именно объявление войны «позорным» принципам «кредизма» и «кусковщины», именно принципиальный раскол, а раскол и «драка» в «Союзе» - лишь побочный результат этой принципиальной розни.

Если принципиальный раскол соединился с такой «дракой» (на апрельском (1900)
съезде заграничного «Союза русских социал-демократов» дело доходило буквально до
драки, до истерик и проч. и проч., что и вызвало уход Плеханова), - если это вышло
так, то вина в этом падает на молодых. Именно с точки зрения экономизма вели молодые систематическую, упорную и нечестную борьбу против группы «Освобождение
труда» в течение 1898 года, - «нечестную» потому, что они не выставили открыто
своего знамени, что они огульно взваливали все на «Россию» (замалчивая анти-

«экономическую» социал-демократию России), что они пользовались своими связями и
своими практическими ресурсами для того, чтобы оттирать группу «Освобождение
труда», для того, чтобы ее нежелание пропускать «позорные» идеи и позорное недо-
мыслие объявлять нежеланием пропускать всякие «молодые силы» вообще. Эта борьба
против группы «Освобождение труда», это оттирание ее велось втихомолку, под сурдинкой, «частным» образом, посредством «частных» писем и «частных» разговоров, -
говоря просто и прямо: посредством интриг, потому что вопрос о роли группы «Освобождение

труда» в русской социал-демократии никогда не был, никогда не будет и никогда не
может быть частным делом. «Новые» воззрения провозглашали молодые против старых, но молодые так искусно и дипломатично припрятывали эти воззрения (доказывая
тем, что для них и самый вопрос о воззрениях был частным делом), что изложение
споров пришлось давать старикам. «Мы послали в СПБ. изложение наших споров с
молодыми», - пишет Плеханов (стр. XLVII Vademecuma'а). Таким образом, еще в 1898
году группа «Освобождение труда» доказала, что для нее весь вопрос состоит именно в
принципиальном шатании молодых, способных падать до полного отрицания социализма, - еще в 1898 году группа «Освобождение труда» выступила с воззванием к русской социал-демократии против шатания мысли 34, - но это воззвание оказалось гласом
вопиющего в пустыне, так как после провалов летом 1898 г. все выдающиеся деятели
партии были сметены с поля битвы, и в ответ на воззвание раздался голос одних «экономистов».

Неудивительно, что группа «Освобождение труда» вышла после этого из редакции,
неудивительно, что открытая война против «экономизма» становилась все более и более настоятельной и неизбежной. Но тут на помощь к лицам «экономического» направления пришли люди, которых соединяла с этими экономистами старинная вражда к
группе «Освобождение труда», и эти люди не остановились перед попыткой дать поблажку «экономизму», не вынося сор из избы, дать возможность «экономизму» про-
должать - и еще с несравненно большим удобством - тактику «частной» пропаганды
своих идей под флагом социал-демократизма и под прикрытием двусмысленных заявлений новой редакции, желающей подражать тому ласковому теленку, который двух
маток сосет.

Новая редакция в первом же номере «Рабочего Дела» заявила, что она «не знает, о
каких молодых товарищах говорит П. Б. Аксельрод», выступая против «экономистов»;
- она заявила это несмотря на то, что борьба с «молодыми» составляла всю историю
заграничного

Союза за последние годы, она заявила это несмотря даже на то, что в составе редакции

«Рабочего Дела» состояло лицо, само придерживающееся «экономического» направления (г. В. И-н). Человеку, стоящему в стороне от дела, человеку, не вдумывающемуся
в историю русской социал-демократии и заграничного социал-демократического союза
в последние годы, может показаться совершенно непонятным и странным, почему это
маленькое и (по-видимому) мимоходом брошенное замечание редакции «Рабочего Дела» («мы не знаем, о каких молодых товарищах говорит П. Б. Аксельрод») послужило
искрой, из которой разгорелся пожар, разгорелась самая страстная полемика, и дело
кончилось расколом заграничного Союза и распадением его. А между тем, в этом ка-
жущемся странным обстоятельстве нет ничего странного. Маленькое замечание редакции «Рабочего Дела» в связи с помещением этой редакцией статей г. В. И-на с полной
ясностью показало коренное различие между двумя пониманиями ближайших задач и
насущнейших требований русской социал-демократии. Первое понимание можно выразить словами: laissez faire, laissez passer* по отношению к «экономизму», это - тактика
примирительного отношения к нему, тактика прикрывания «крайностей» экономизма,
тактика защиты экономизма от прямой борьбы против него, тактика «свободной критики», т. е. свободной критики марксизма со стороны всяческих прямых и переодетых
идеологов буржуазии. Другое понимание требовало решительной борьбы против экономизма, открытого протеста против угрожающего опошления и сужения марксизма,
бесповоротного разрыва с буржуазной «критикой».