Поджидаю я все, дорогая мамочка, известия о Митином освобождении, да что-то
долго его нет.

Я вполне здоров и жив по-старому. Наконец-то и зиме, видимо, конец приходит. На-
доела она здесь изрядно. Сегодня и вчера погода уже совсем весенняя.

Прилагаю письмо для Н. К., - на случай, что она еще не уехала, и еще письмо на
обороте Марку о деле.

Твой В. У.

Марку

Получил я известия, которые заставляют изменить первоначальный план насчет издания в Москве***. Писатель сообщает, что в Москве цензурные условия невозможные.

Книгу Булгакова (о рынках) держали в цензуре г о д! Это просто невероятное нечто!

Если так, то и думать, конечно, о Москве нечего; надо обратить все внимание на Питер.

У писателя теперь есть полная возможность издать, но он хочет отложить до

М. А. УЛЬЯНОВОЙ и А. И. УЛЬЯНОВОЙ-ЕЛИЗАРОВОЙ

осени (по-моему, напрасно). Насчет финансов, потребных для издания, я думаю, можно
бы сделать у мамы «внутренний заем», ибо окупится-то издание наверное.

Это известие меня совсем с панталыку сбило, и я уже ничего не предлагаю. Увидитесь, вероятно, с Н. К., с ней переговорите и решите. А отсюда «решать», - это значит
писать, писать и писать и все зря, ничего не зная, рассуждая гадательно и т. п.

Ваш В. У.

Надеюсь, что Вам не пришлось еще иметь напрасных хлопот по этому неудачному
делу? (Н. К. пишет, что не отправила рукописей.) Буду ждать ответа.