Вчера получил я, дорогая мамочка, письмо твое и Маняши от 29-го. Merci за них.

При чрезвычайной продолжительности времени, с которой идут наши письма, отве-
ты на вопросы приходят так долго спустя, что на многое отвечать оказывается лишним.

Так, например, ты все еще беспокоишься в этом письме насчет денег и тюка книг, - но
теперь ты уже, конечно, давно получила мое письмо с разъяснением всего этого: деньги
получил давно; не получал долго,

потому что мне не были нужны, а от А. М. не было оказии. Тюка книг еще не получил:
не знаю, пришел ли он в Красноярск (его ждали там в конце июня), а оттуда он поедет,
может быть, с оказией, которую я жду вскоре. Отправлять его оттуда почтой стоило бы,
вероятно, довольно дорого, ибо почту на пароходах не возят; а по железной дороге до
Ачинска, а оттуда на лошадях до Минусы.

Точно так же теперь ты уже, конечно, знаешь не только о предложении Марку перейти в СПБ., но и о его решении: он писал мне, что ждет ответа из-за границы от вас.

Письмо твое с изложением кокушкинского дела я получил и уже ответил на него.

Вчера получил также первое письмо от Мити, где он тоже описывает свою поездку в
Казань.

В гигиеническом отношении я устроился здесь вряд ли хуже, чем вы в Шпице 48: то-
же купаюсь (иногда по 2 раза в день) в Енисее, гуляю*, охочусь. Для гулянья, правда,
здесь нет подходящих мест, но при охоте случается забираться далеко - в места не-
дурные.

Из Теси получил вчера известие, что там предстоит свадьба - Базиля с А. М. Зовут
меня в шафера 49. Но это еще не так скоро, конечно.

Ужасно жаль Петра Кузьмича!** Я только из твоего письма получил известие о нем!

Целую тебя и прошу не беспокоиться обо мне.

Твой В. У.

Получил письмо от доктора из Верхоленска (Иркутской губ.), куда он назначен. Там
же и Н. Е. Федосеев.

Маняше

Ты просишь, Маняша, описать село Шу-шу-шу... Гм, гм! Да ведь я, кажись, однажды
уже описывал его. Село

* Защищаясь сеткой от комаров, которых здесь бездна. А это еще - пустяки сравнительно с севером!

большое, в несколько улиц, довольно грязных, пыльных - все как быть следует. Стоит
в степи - садов и вообще растительности нет. Окружено село... навозом, который
здесь на поля не вывозят, а бросают прямо за селом, так что для того, чтобы выйти из
села, надо всегда почти пройти через некоторое количество навоза. У самого села речонка Шушь, теперь совсем обмелевшая. Верстах в 1-11/2 от села (точнее, от меня: село длинное) Шушь впадает в Енисей, который образует здесь массу островов и протоков, так что к главному руслу Енисея подхода нет. Купаюсь я в самом большом протоке, который теперь тоже сильно мелеет. С другой стороны (противоположной реке
Шушь) верстах в 11/2 - «бор», как торжественно называют крестьяне, а на самом деле
преплохонький, сильно повырубленный лесишко, в котором нет даже настоящей тени
(зато много клубники!) и который не имеет ничего общего с сибирской тайгой, о которой я пока только слыхал, но не бывал в ней (она отсюда не менее 30-40 верст). Горы... насчет этих гор я выразился очень неточно, ибо горы отсюда лежат верстах в 50,
так что на них можно только глядеть, когда облака не закрывают их... точь-в-точь как
из Женевы можно глядеть на Монблан. Поэтому и первый (и последний) стих моего
стихотворения содержит в себе некую поэтическую гиперболу (есть ведь такая фигура
у поэтов!) насчет «подножия»*... Поэтому на твой вопрос: «на какие я горы взбирался»
- могу ответить лишь: на песчаные холмики, которые есть в так называемом «бору»
- вообще здесь песку достаточно.

Работа моя движется очень-очень медленно**. Выписки, не знаю уж, понадобятся ли.

Я надеюсь устроиться к осени с какой-нибудь московской или с.-петербургской библиотекой.

С удовольствием прочел твое описание заграничной жизни и тамошних впечатлений. Буду очень доволен, если станешь писать чаще.

М. А. УЛЬЯНОВОЙ. 17 АВГУСТА 1897 г.

Ваш план посылки сюда, тысчонок за 6 с хвостиком верст, «пудика вишни» заставил
меня только разинуть рот от изумления (а не от желания схамкать эту вишню. Вишни
здесь нет; арбузы будут)... перед богатством вашей фантазии. Где уж тут нашим химикам!!

Твой В. У.