Дорогой А. М.!

Насчет приезда — это Вы напрасно.

Ну, к чему я буду ругаться с Максимовым — Богдановым, Луначарским и т. д.?

Сами же пишете: ершитесь промеж себя — и зовете ершиться на народе.

Не модель.

А насчет отталкивания рабочих тоже напрасно.

Вот коли примут наше приглашение и заедут к нам, — мы с ними покалякаем, повоюем за взгляды одной газетины, которую некие фракционеры ругают (давно я это от Лядова и других слышал) скучнейшей, малограмотной, никому не нужной, в пролетариат и социализм не верящей *).

Насчет нового раскола2) не кругло у Вас выходит. С одной стороны, оба нигилисты (и «славянские анархисты» — э, батенька, да неславянские европейцы во времена вроде нашего дрались, ругались и раскалывались в сто раз почище!) — а с другой, раскол будет не менее глубок, чем у большевиков и меньшевиков.

Ежели дело в «нигилизме» «ершей», в малограмотности и проч. кое-кого, не верящего в то, что он пишет, и т. п., — тогда, значит, не глубок раскол, и даже не раскол.

А ежели глубже раскол, чем большевики и меньшевики, — значит, дело не в нигилизме и не в не верящих в свои писания писателях.

Не кругло выходит, ей-ей!

Ошибаетесь Вы насчет теперешнего раскола

и справедливо *) говорите: «Людей понимаю, а дела их не понимаю».

То, что Вам и Максимову [Богданову] кажется неискренностью и никчемностью и проч. в «Пролетарии», объясняется совсем иной точкой зрения на весь современный момент и на марксизм, конечно).

Мы почитай что два года топчемся на месте, жуя те вопросы, которые Максимову — Богданову все еще кажутся «спорными», которые давно решила жизнь. И ежели бы продолжали мы «спорить» о них, мы бы и сейчас топтались зря.

А разойдясь, мы покажем рабочим ясно, прямо, определенно два выхода.

Выбор рабочие социал-демократы сделают легко и быстро, ибо тактика хранения (в консервах) революционных слов [19]05 — [19]06 года вместо применения революционного метода к новой, иной обстановке, к измененной эпохе, требующей иных приемов и иных форм организации, это — тактика мертвая.

К революции пролетариат идет и придет, — но не так, как до 1905 года: тем, кто «верит», что идет и придет, но не понимает этого «не так», — тем наша позиция должна казаться неискренней, никчемной, скучной, на неверии в пролетариат и социализм основанной, и т. д., и т. д.

Вытекающее отсюда расхождение, несомненно, достаточно глубоко, чтобы сделать раскол — по крайней мере, заграничный — неизбежным.

Но даже и отдаленно не приближается он к глубине раскола большевиков и меньшевиков, если говорить о глубине раскола партии, социал-демократии, марксистов.

Вы удивляетесь, как я не вижу истеричности, недисциплинированности (не вам бы говорить, не Михаилу бы слушать) и прочих злокачеств Михаила.

Да вот я на малом его имел случай проверить: я думал, что беседы у нас с Вами не выйдет, что писать не к чему.

Под впечатлением разговора с Михаилом написал сразу, сгоряча, не перечитав даже письма, не отложив до завтра.

Назавтра думаю: сглупил, поверил Михаилу.

А оказалось, что как бы Михаил ни увлекался, постольку прав он вышел, ибо беседа у нас с Вами все же получилась, — не без задоринок, конечно, не без изничтожения «Пролетария», ну, да ведь чего уж тут поделаешь!

Жму крепко руку. Н. Ленин.

1) Речь идет о газете «Пролетарий», которую Горький в своем ответе на предыдущее письмо Владимира Ильича характеризовал приведенными Лениным словами.
2) Здесь и дальше речь идет о расколе между «ленинцами» и «впередовцами», во главе которых стоял А. А. Богданов.