Дорогой друг! Я чрезвычайно благодарен тебе за твое согласие. Я просто уверен, что ты превосходно выполнишь свою важную роль и дашь достойный ответ Плеханову, Розе Люксембург и Каутскому и Рубановичу (наглец!), которые едут в Брюссель в надежде устроить демонстрацию против нас вообще и против меня в частности.

Ты достаточно хорошо знакома с делом, говоришь хорошо, и я уверен, что теперь сможешь быть достаточно «нахальной». Пожалуйста, не истолкуй «в плохую сторону», если я даю тебе кое-какие частные советы для облегчения твоей тяжелой задачи. Плеханов любит «смущать» товарок, говоря им «вдруг» галантности (по-французски и т. п.). Надо быть готовым к этому для быстрого ответа — я восхищена, товарищ Плеханов, вы поистине старый волокита (или галантный кавалер) — или что-либо в этом роде, чтобы вежливо отбрить его. Ты должна знать, что все будут очень злиться (я очень рад!), увидев, что я отсутствую, и, вероятно, захотят отомстить тебе. Но я уверен, что ты покажешь свои «коготки» наилучшим образом. Заранее восторгаюсь при мысли, как они нарвутся публично, встретив холодный, спокойный и немного презрительный отпор.

Плеханов любит «задавать вопросы», издеваясь над вопрошаемым. Мой совет: обрезать сразу — Вы, мол, вправе, как и всякий член конференции, задавать вопросы, но я отвечаю вовсе не Вам лично, а всей конференции, поэтому покорнейше прошу не перебивать меня, — чтобы превратить сразу «задавание вопросов» в нападение на него. Ты должна все время занимать наступательную позицию. Или так: я, мол, вместо ответа и для ответа (я так предпочитаю) возьму слово в очередь, и Вы будете вполне удовлетворены. По моему опыту, это лучший прием с нахалами. Они трусы и сразу осядут, осекутся.

Они не любят, когда мы цитируем резолюции. А это лучший ответ: я, мол, пришла сюда главным образом, чтобы передавать оформленные партийные решения нашей рабочей партии. Кто интересуется этими решениями, вот я расскажу одно из них.

Особенно nota bene и просмотри заранее:

1) резолюцию январской 1912 конференции о конституировании конференции. Это по вопросу о законности январской конференции 1912 (Роза Люксембург, вероятно, поставит вопрос о законности, да и другие тоже). (Кстати: меня радует, что... немцы будут плохо понимать или вовсе не понимать тебя — сядь ближе к Исполнительному комитету и говори для них. Сама же ты имеешь полное право просить Гюисманса после каждой немецкой речи: перевод, пожалуйста!)

2) Резолюции 1912 и 1913 гг. о гибких формах (для Каутского: сей дурак не умеет понять разницы между признанием подполья и поиском новых форм прикрытия этого подполья и организации его).

3) Резолюции 1913 г. о единстве снизу («Вы, мол, исключаете 670 групп рабочих??» Вздор! Мы зовем их. — «Большинство, мол, не имеет права исключать меньшинства». — За исключением случая, когда меньшинство срывает волю большинства, не повинуется формальным решениям. Это и есть наш случай).

Твой В. У.

Советую не забывать официальное (возьми французский текст резолюции МСБ XII. 1913 у Попова или Гюисманса) определение цели конференции: Выражать сообща свое мнение о спорных пунктах!! Только! Выражать сообща свое мнение — ты, мол, это и исполняешь.

Для популярного (надо быть архипопулярной с французами) разъяснения очень важна также тема о нелегальной организации, о требуемом ею сугубом доверии, конспирации и т. д. Вам, европейцам, хорошо: открытая партия, легальная, есть списки членов партии, есть открытый контроль и проверка!! Тогда все легко!! У нас же невозможно точное и открытое определение членства партии в нелегальной организации и невозможен открытый контроль. Поэтому требуется максимум доверия, чтобы соблюдать дисциплину и работать дружно, а ликвидаторы, отрекаясь от подполья, разрушают самую возможность совместной работы.

Ошибочно, однако, мнение, что в России нельзя теперь определить силы течений, за кем большинство. Благодаря газете, взносам от рабочих групп и т. д. можно определить вполне надежно и несомненно. (Я послал Попову ряд таблиц и документов для перевода заголовков и внесения в Бюро.)

По мнению Григория, уходить из-за отказа ведения протоколов и публикаций их нельзя; но письменное заявление внести следует. Исполнительный комитет — посредник. Это надо помнить твердо (это есть в официальной резолюции Международного социалистического бюро от XII. 1913). Не судья, а посредник. В случае чего так и заявить: мы благодарим за посредничество, мы его охотно приняли, процитировать резолюцию МСБ (XII. 1913). Слово «посредничество», но от посредника мы просим передачи противнику: 1) наших условий и 2) объективных данных. Вот и всё!!

NB. Мы автономная партия. Это помни твердо. Никто не вправе нам навязать чужую волю, и Международное социалистическое бюро не вправе. Если будут угрозы, это одна фраза.