[Источник: Ленинский сборник XVI, с. 229–232.]

всеобщего и прямого избирательного права. Страна не должна быть доведена до вооруженной революции. Дальнейшее кровопролитие не должно быть допущено. Народ достаточно пролил крови на полях Маньчжурии и теперь по всем городам, селам и местечкам России. Если будет выражено сомнение в правах делегации называть себя представительницей всего железнодорожного персонала, то делегация сохраняет за собой право высказаться перед своими доверителями о средствах достижения лучшего будущего.» (11 (24) X

Собрание железнодорожников в Университете (8000) назначило на 25 X всеобщую стачку.

Витте против всеобщего избирательного права. Учредительное Собрание теперь невозможно.

Витте, по словам железнодорожников, «говорил как настоящий чиновник, вилял и ничего определенного не сказал».

СПб. 25 (12). Собрание 15.000 железнодорожных рабочих в Университете.

Террористические и подстрекательские речи.*

б.

ВЫПИСКА ИЗ ГАЗЕТЫ «BERLINER TAGEBLATT»

Berl[iner] Tagebl[att] 6 XI. «Baltische u[nd] finnische Zustände» (von Baron Woldemar von Uexküll).

Барон описывает, как он вырвался счастливо из русского адского котла; революция де «ужаснее французской». В Ревеле ужасные вещи, чернь жжет город, во главе толпы ораторша фрау Линда в красном платье. Солдаты стреляли и убили около 200 человек, Линду в том числе. Барон уехал в Гельсингфорс. Там тоже стачка со вторника 18/31 октября.

«Я был вынужден остаться в Гельсингфорсе — все бастовало, железные дороги, телефон, все фабрики, портовые рабочие, все лавки, банки и учреждения были закрыты. Тысячи людей волновались на улицах, которые вечером были совершенно темны. Однако гражданская гвардия, состоящая из 4000 студентов и организованных рабочих, узнаваемая по белым повязкам, быстро завоевала всеобщее уважение и симпатию. С прусской точностью они маршировали по улицам и с любезностью, ни в чем не уступающей английским полицейским, давали справки иностранцам.
В первые два дня стачки порядок во всем Гельсингфорсе был образцовым, так что мы могли говорить лишь с величайшим восхищением и симпатией о борьбе Финляндии за право и порядок, однако 2 и 3 ноября положение стало крайне серьезным, потому что рабочая партия, более многочисленная, чем имущие и образованные, захватила власть в свои руки, вновь назначив полицмейстером полковника Гарди, бывшего полицмейстера Гельсингфорса (sic!), дельного чиновника, который был слишком верен русскому бесхозяйственному управлению в Финляндии, при начале стачки. Теперь он был заменен агитатором — человеком из рабочих — Иоганном Кохом. Партия конституционалистов хотела лишь восстановления своей конституции и удаления назначенных вопреки конституции русских чиновников. Рабочая партия хотела немедленного всеобщего избирательного права, а некоторые даже отделения от России. На третий день рабочие терроризировали город. Один патруль за другим приходил в наш отель, запрещал готовить, приказывал служащим бастовать, путешественники могли есть в народной столовой. Отель должен быть темным, короче, мы получили кусочек социалистического государства будущего на пробу. Тирания царя не была столь ощутительна для невинных деловых путешественников... К генерал-губернатору проникла депутация финляндского народа и просила его восстановить конституционные порядки в стране и удалить со службы русских чиновников. Его высокопревосходительство не был исключен. По всем пунктам идут на уступки, и вся слабость правительства становится очевидной.

С трудом, де, удалось нам уехать на пароходе Polaris после собрания около 100 иностранцев в отеле Kemp.

[Перевод.]

«Berliner Tageblatt» 6 ноября. «Положение в Прибалтийском крае и в Финляндии» (барона Вольдемара фон Икскюль).
Барон описывает, как он вырвался счастливо из русского адского котла; революция де «ужаснее французской». В Ревеле ужасные вещи, чернь жжет город, во главе толпы ораторша Линда в красном платье. Солдаты стреляли и убили около 200 человек, Линду в том числе. Барон уехал в Гельсингфорс. Там тоже стачка со вторника 18/31 октября.
«Я принужден был остаться в Гельсингфорсе, — все бастовало, железные дороги, телефон, все фабрики, портовые рабочие, все лавки, банки и учреждения были закрыты. Тысячные толпы наводняли улицы, на которых вечером царила полная темнота. Но милиция, состоящая из 4000 студентов и организованных рабочих, с белыми повязками на рукавах, завоевала себе очень быстро всеобщую симпатию и уважение. С прусской выправкой они маршировали по улицам и давали иностранцам справки, не уступая в любезности английским полисменам.
В первые два дня стачки порядок во всем Гельсингфорсе был настолько образцовый, что мы могли говорить с величайшим восхищением и симпатией о борьбе Финляндии за право и порядок, но 2 и 3 ноября положение стало крайне серьезным. Рабочая партия, более многочисленная, чем имущие и образованные, захватила власть в свои руки, в начале стачки, вновь назначила полицмейстером полковника Гарди, прежнего полицеймейстера Гельсингфорса, дельного чиновника, который относился чересчур лойяльно к злоупотреблениям и произволу русских в Финляндии. Теперь он был замещен агитатором из рабочих — Иоганном Кохом. Партия конституционалистов хотела только восстановления своей конституции и удаления назначенных вопреки конституции русских чиновников. Рабочая партия хотела немедленного введения всеобщего избирательного права, а некоторые требовали даже отделения от России. Рабочие терроризовали на третий день город. Одни за другими приходили в наш отель патрули, запретили работу на кухне, приказали служащим бастовать, путешественники могут-де обедать в народной столовой. Отель должен оставаться без освещения. Одним словом, нам дали отведать кусочек социалистического государства будущего. Для приезжих деловых людей, ни в чем неповинных, тирания царя не была так ощутительна.... Депутация финляндского народа добилась приема у генерал-губернатора и настаивала на восстановлении конституционного режима в стране и на удалении со службы русских чиновников, не исключая и его высокопревосходительство. По всем пунктам делаются уступки и очевидной становится слабость правительства.
С трудом, де, удалось уехать на пароходе Полярис после собрания около 100 иностранцев в отеле Кемп.

NB
{ Всероссийский железнодорожный союз выпустил воззвание, приглашающее к всероссийской стачке как средству борьбы за политические требования.
Поразительно быстрый рост движения.
Россия — стала страной революционной практики.
Долгие дебаты о политической массовой стачке в Германии)
Решение союза железнодорожных рабочих.
Тупоумие Frank[fur]t[er] Z[ei]t[un]g.
Резолюция съезда о связи массовой политической стачки с восстанием. Рост восстания. }}