Бахметьевская улица, дом Шаронова.

Russland. Moskau
26/XII. 00.

Дорогая мамочка! Ты получишь, вероятно, это письмо незадолго до праздников. Поздравляю и желаю провести их повеселее: может быть, приедет Митя на это время и вы соберетесь вместе - хоть те по крайней мере, кто в России. Мы с Аней думали было тоже съехаться, но не удалось. Здесь уже Weihnachten* - всюду Christbaume**, на улицах эти дни было необычное оживление. Я ездил на днях в Вену и с удовольствием прокатился после нескольких недель сидения 205. Но только неприятная зима - без снега. В сущности, даже и зимы-то никакой нет, а так какая-то дрянненькая осень, мокроть стоит. Хорошо, что не холодно, и я вполне обхожусь без зимнего пальто, но неприятно как-то без снега. Надоедает слякоть и с удовольствием вспоминаешь о настоящей русской зиме, о санном пути, о морозном чистом воздухе. Я провожу первую зиму за границей, первую совсем непохожую на зиму зиму и не могу сказать, чтобы очень доволен был, хотя иногда перепадают великолепные деньки вроде тех, что бывают у нас хорошей поздней осенью.

Живу я по-старому, довольно одиноко и..., к сожалению, довольно бестолково. Надеюсь все наладить свои занятия систематичнее, да как-то не удается. Вот с весны это уже наверное пойдет иначе, и я влезу «в колею». Пометавшись после шушенского сидения по России и по Европе, я теперь соскучился опять по мирной книжной работе, и только непривычность заграничной обстановки мешает мне хорошенько за нее взяться.

Вполне ли здорова ты, моя дорогая? Не очень ли скучаешь без Анюты? В каком положении Манино дело? Кстати, забыл передать ей, что Пушкина получил - очень благодарю, а также и письмо ее от 6. XII тоже получил. Не отвечал до сих пор, потому что помешала поездка, а потом очень занят был.

Крепко тебя обнимаю, моя дорогая, и шлю большой привет всем нашим.

Твой В. У.