Прочёл ваше сердитое письмо от 3 января и отвечаю немедленно. Насчёт переписки, собак и т.д. ответит секретарь ниже: я уже не разберу, кто виноват, но нам необходимо обязательно быть в постоянных сношениях, не реже двух раз в месяц, а до сих пор этого не было, и мы подолгу ничего о вас не знали. Не забывайте, что когда у нас нет писем, мы ничего не можем поделать, не знаем, живы ли люди, вынуждены, прямо вынуждены считать их почти несуществующими. Вы не ответили на мой вопрос о передвижении Брута: по-видимому, мало надежды на хорошее налаживание, пока это передвижение не состоится.

Теперь к делам. Ругая нас, вы преувеличиваете нашу силу и влияние: мы договорились здесь об ОК, настояли на его съезде, на приглашении вас, написали вам. Больше мы ничего, ровно ничего не могли сделать и ни за что не отвечаем. Корень бед в том, что Брут не был у ОК, и всё дальнейшее сделано без него (как и без нас). Мы не принимали неизвестного члена (это такой-то, размазня и неумный, я знал его лично в Пскове, связанный семьёй и местом и отсталый, никуда не годный, из-за него уже ругали Панкрата), мы не переносили бюро, мы не давали абсолютно никакой «власти» Панкрату. Но когда вышло так, что Панкрат оказался единственным (NB NB) подвижным человеком ОК, тогда в результате не могло не быть и власти. Вы пишете: люди есть, а мы их не имеем, не знаем, не видим. Мы изозлились до неврастении из-за полного безлюдья для ОК, для которого нужны подвижные, летающие, свободные и нелегальные люди. Панкрат один перешёл на нелегальное положение, поехал, стал летать, стал всё знать — и само собой взял чин капрала. Мы не мешали, понятно, ибо и не могли мешать и не хотели мешать: нет другого!!! Поймите же это, наконец. Панкрат ленив и халатен, но он умён, толков, знает дела, умеет драться, ладить с ним можно. Теперь он застрял в Париже на неизвестное время, и мы ругаемся с ним, гоня его в шею в Россию, ибо иначе ОК есть ровно нуль.

Скоро едет «она» (брат Акима), постараемся ввести её в ОК, «она», кажется, энергична.

«Перу» не хочется уезжать. Паспортов нет, копий нет. Если Брут передвинется в близкое, живое место, тогда мы ему поможем вернуть себе бюро*, и всё наладится, авось.

Иначе всё пойдёт (если пойдёт) по воле аллаха, по воле Панкрата и по воле «её», и мы тут бессильны.

Литература пошла. Перевезено свыше 40 пудов. Заявление ОК печатаем в № 32, который выходит послезавтра.

Дяденька тоже ещё в стороне (как и Брут) и даже никуда не доехал; если бы он с Брутом поселился хоть в Полтаве, они бы взяли себе бюро.

На Зарина я сердит зело: не пишет толком, вялый, ничего не знает о Киеве, допустил раскол у себя под носом. До такой степени отстраняться от местных дел

* Речь идёт о бюро Организационного комитета по созыву II съезда партии. Ред.

прямо дико!! И чем мы виноваты, что из двух «равноправных членов» ОК Зарин «сидит и молчит», а Панкрат как-никак шевелится? Я думаю (наверное не знаю), что Зарин человек с малой инициативой и притом связанный легальностью и местом. А теперь такие люди само собой остаются в стороне, ей-ей, без нашей вины и воли*.