месяца, но дало бы возможность парламентскому большинству диктовать свои условия царю, который уже сожалел о сделанных им уступках. Только что одержав сокрушительную победу на выборах, либералы и социалисты могли бы сказать царским министрам: «Мы имеем за собой Россию и мы имеем за собой Европу. Ваша казна пуста, ваш кредит исчерпан. Если вы признаете за нами полные права ответственного правительства, то мы утвердим ваши налоги и санкционируем ваш заем. Если вы откажете нам в наших правах, то мы убеждены, что ни в Лондоне, ни в Париже вы не найдете денег для финансирования ваших притеснений». Но большой заем был реализован в Париже и Лондоне уже в марте 1906, и в мае, когда дума собралась, она оказалась лицом к лицу с правительством, которому нечего было бояться со стороны России и нечего было больше ожидать со стороны Европы. Европа дала ему возможность оплачивать своих казаков. В течение двух поколений мы закрывали денежный рынок для царей и открыли его на три месяца раньше, чем следовало. Если бы мы подождали эти три месяца, как о том просила нас русская либеральная пресса, прогрессивные партии, по всей вероятности, восторжествовали бы. Казаки мало что могут сделать, если за ними не стоит финансист. Но никакой парламент не может эффективно пользоваться традиционным оружием бюджета, если иностранные банки уже заранее удовлетворили нужды деспота. Решение в этом случае зависело от Лондона. Парижские банки, тяготившиеся бременем поддержки неустойчивого русского хаоса, поставили условием поддержки этого займа, чтобы английские банки приняли участие в этом прибыльном бремени. От английских банков зависело настоять на короткой отсрочке, необходимой для получения санкции Думы. Можно сказать, что «дело есть дело»; нельзя рассчитывать на то, чтобы банкир, когда ему предлагают большую комиссию за размещение займа, взвешивал все последствия, которые могут иметь его действия для свободы чужого народа» (с. 225-228).
«Всеми нашими подкупами мы все же не купили русской верности и не помешали России кокетничать с нашим германским соперником. А ведь все карты были в наших руках. Германия может сделать для России многое, но она не может одолжить ей денег. Если бы мы поставили
630
В. И. ЛЕНИН
условия, прежде чем предоставили заем, и если бы даже приостановили приток золота, мы бы могли приобрести некоторый контроль над русской политикой. Если бы Франция поддержала нас (а мы заслужили ее поддержку во время марокканского кризиса), можно было бы сказать России: «Пока не будет эвакуирована Персия, не будет денег». В конце концов, Персия для России - роскошь; деньги же - необходимость» (229).
«Европа проявляла или делала вид, что проявляет некоторые усилия, от которых было мало толку, чтобы помешать взрыву балканских войн. Эти усилия не удались, потому что были неискренни. Как мы теперь знаем, Россия не только не стремилась предупредить войну, но на деле организовала ее, руководя образованием Балканской лиги. В тот самый момент, когда она присоединилась к концерту держав, заявив, что ни одному из союзников не будет позволено удержать завоеванную территорию, она приложила свою печать к договору о дележе и приняла на себя пост арбитра при разделе территории. Такое двурушничество и делает всякие концерты держав недействительными. Все эти войны можно было бы предотвратить, если бы французским банкам было запрещено финансировать воюющих. Но им этого не запретили, потому что Россия хотела иначе» (с. 230-231).
* - положения об уплате заработной платы натурой, Ред.
«С другой стороны, система, известная под именем пеонажа, распространена во всей Латинской Америке, и капитал, с помощью которого она действует, - часто иностранный, а иногда английский. Это является правилом в Мексике и Бразилии и, возможно, во всех более отсталых республиках Южной Америки. Жертва, обычно туземец, но иногда белый или мулат, попадает в долговую зависимость к плантатору или купцу и по законам Латинской Америки о должниках и кредиторах, которым не известны Truck Acts *, становится фактически его рабом до тех пор, пока не выплатит долга. Но долг никогда не выплачивается; книги ведет плантатор. Под прикрытием этой прозрачной фикции долга происходит купля-продажа рабов, уничтожаются целые деревни, крестьяне-землевладельцы низводятся на уровень крепостных; целые племена высылаются в далекие области, где подвергаются угнете-
631