не могу, конечно, поверить этим «слухам» о повороте, не подтверждаемым ничем с
Вашей стороны.

Я опять-таки скажу лучше сразу прямо (хотя бы и под риском навлечь на себя новые
упреки) - будучи вполне солидарным с моим другом (которому Вы пишете), я при-
соединяюсь и к его словам: «Нам с Вами придется бороться» - если поворота нет. А
если есть, - надо со всей обстоятельностью выяснить, каков именно этот поворот.

Вы пишете другу: «боритесь, если не совестно». Он ответит Вам, конечно, сам, но я
и от себя попрошу позволения ответить на это. Нисколько не совестно бороться, - раз
дело дошло до того, что разногласия затронули самые основные вопросы, что создалась
атмосфера взаимного непонимания, взаимного недоверия, полнейшей разноголосицы (я
не об одной «Рабочей Мысли» говорю: я говорю обо всем, что видел и слышал и при-
том не столько здесь, сколько дома), раз на этой почве возник уже ряд «расколов».

Чтобы избавиться от этой томящей духоты, можно (и должно) приветствовать даже
бешеную грозу, а не только полемику в литературе.

И нечего так особенно бояться борьбы: борьба вызовет, может быть, раздражение
нескольких лиц, но зато она расчистит воздух, определит точно и прямо отношения, -
определит, какие разногласия существенны и какие второстепенны, определит, где находятся люди, действительно идущие совсем другой дорогой, и где сотоварищи по партии, расходящиеся в частностях.

Вы пишете, что в «Рабочей Мысли» были ошибки. Конечно, все мы ошибаемся. Но как
же без борьбы выделить эти частные ошибки от того направления, которое ясно вырисовывается в «Рабочей Мысли» и достигает кульминационного пункта в «Credo»*. Без

* Примечание. Например, в Вашем письме к другу есть и недоразумение и «экономическое» направление. Вы правы, подчеркивая то, что нужна экономическая борьба, что надо уметь пользоваться легальными обществами, что необходимы всякие отклики и проч., что не следует становиться спиной к обществу. Все это законно и верно. И если Вы думаете, что революционеры смотрят иначе, то это недоразумение. Революционеры говорят лишь, что надо все силы приложить, чтобы легальные общества и проч.

борьбы не может быть и разборки, а без разборки не может быть и успешного движения вперед, не может быть и прочного единства. И начинающие борьбу в настоящее время отнюдь не разрушают единства. Единства уже нет, оно уже разрушено, разрушено по всей линии. Русский марксизм и русская социал-демократия - рассыпанные храмины, и открытая, прямая борьба - одно из необходимых условий восстановления единства.

Да, восстановления! Такое «единство», когда мы прячем от товарищей «экономические» документы, точно секретную болезнь, когда мы обижаемся за опубликование того, какие взгляды проповедуются под флагом социал-демократических, - такое «единство» не стоит медного гроша, такое «единство» есть настоящий cant*, оно ведет только к углублению болезни, к переходу ее в застарелую, злокачественную форму. А что открытая, прямая и честная борьба вылечит эту болезнь и создаст действительно единую, бодрую и сильную социал-демократию, - в этом я ни на минуту не сомневаюсь.

Может быть, очень неуместно, что именно в письме к Вам так часто приходится говорить о борьбе (литературной). Но я думаю, что наша старая дружба обязывает больше всего к полной прямоте.

Жму руку. Petroff

P. S. Недели через две у меня будет другой адрес: Herrn Philipp Rogner,
Cigarrenhandlung. Neue Gasse, Nurnberg (только для писем и тоже в 2-х кон-

не отделяли рабочее движение от социал-демократии и революционной политической борьбы, а, напротив, как можно теснее и неразрывнее связывали их воедино. А в Вашем письме не только нет стремления
связать, а есть стремление отделить, т. е. есть «экономизм» или «бернштейнианство», например - в заявлении: «Рабочий вопрос в России, как он стоит в действительности, впервые поставлен «Рабочей Мыслью»» - в рассуждении о правовой борьбе и проч.

Я прошу извинения, если моя ссылка на Ваше письмо к другу Вам не понравится: я хотел лишь иллюстрировать свою мысль.

* - лицемерие. Ред.