18/III.

Дорогая Марья Александровна, бесконечно давно нет ни от Вас, ни от Ани письма, и мы очень беспокоимся, не зная, в чем дело. Может, письмо пропало, а может, кто из вас хворает. Весной так легко про-
студиться! У нас уже трава зеленеет, одуванчики и маргаритки показались, но преотвратительный ветер.

Мама ухитрилась простудиться и около недели уж скрипит все. Жаль, что ей выходить нельзя. Вот и думаем: в Саратове климат хуже, может, и из вас кто простудился. Что пишет Марк Тимоф.? Где он теперь?

У нас жизнь идет, как заведенная машина, и писать нечего, собственно говоря. Живем, как в Шуше,
почтой больше. До 11 часов стараемся время провести как-нибудь - в 11 ч. первый почтальон, потом
6-ти часов никак дождаться не можем.

Письма последнее время все какие-то невеселые приходят, ну и у нас настроение бывает соответствующее. Живем, так сказать, отраженной жизнью.

Я все же очень рада весне, а то эта зима почему-то казалась очень длинной. Люди уж поехали нани-
мать летнее жилье, но у нас очень неопределенно, еще мама раньше в Питер поедет, если силешки хватит.

Амнистия оказалась совсем мифическая. Не знаю, как у Маняши, треть-то во всяком случае сбавят*.

От Маняши давно что-то нет писем, не знаем, как она там.

Ну, крепко обнимаю Вас и Аню, здоровья желаю больше всего. Надеюсь, Анина рука совсем уж про-
шла, написала бы она как-нибудь. Володя сам, поди, напишет**. Мама велит кланяться.

Тут через неделю, даже меньше, пасха будет, рано как!

Крепко целую. Ваша Надя

в журнале

* См. настоящий том, стр. 336 и примечание 312. Ред.

** Там же, стр. 336. Ред.

---

Написано 18 марта 1913 г.

Послано из Кракова в Саратов

Впервые напечатано в 1930 г.

«Пролетарская Революция» № 4

Печатается по рукописи