I

Статья под этим заглавием во вчерашней «Народной Думе» представляет из себя образец спокойного, ясного, простого изложения действительно принципиальных разногласий среди с.-д. На такой почве столь же приятно и полезно вести спор, как неприятно и невозможно отвечать на истерику в «Привете»{93} или в «Отголосках».

Итак, к делу. Разногласия вызывает оценка кадетов и народников. Относительно кадетов разногласия сводятся, по совершенно правильному мнению «Народной Думы», к вопросу о том, кого они представляют. «Среднюю и мелкую, преимущественно городскую, буржуазию», отвечает «Народная Дума». «Экономической основой таких партий, – гласит резолюция большевиков, – является часть средних помещиков и средней буржуазии, особенно же буржуазная интеллигенция, тогда как часть демократической городской и деревенской мелкой буржуазии идет еще за этими партиями только в силу традиции и будучи прямо обманываема либералами»[42].

Ясно, что меньшевики оптимистичнее оценивают кадетов, чем мы. Они затушевывают или отрицают их связь с помещиками, мы ее подчеркиваем. Они подчеркивают их связь с городской демократической мелкой буржуазией, мы эту связь считаем крайне слабой.

Что касается помещиков, то «Народная Дума» объявляет наивным наше рассуждение в № 7 «Наше Эхо», где мы насчитали 20 помещиков не в прошлой (это ошибка «Народной Думы»), а в теперешней кадетской думской фракции[43]. Есть миллионеры и штатские генералы даже среди с.-д., иронизирует «Народная Дума».

Ирония легонькая! Все понимают, что Зингеры, Аронсы, Наливкины – явления персонального перехода от буржуазии к пролетариату. Что же, господа, вы серьезно станете утверждать, что 20 помещиков (из 79 сосчитанных членов фракции к.-д., т. е. четвертая часть) идут персонально за 60 буржуазными интеллигентами, а не наоборот?? Вы станете утверждать, что помещик ведет либерально-интеллигентскую политику, а не либеральные интеллигенты ведут помещичью политику?? Ваша шутка насчет Зингера и тов. Наливкина – милая шутка для прикрытия безнадежной позиции, не более того.

Конечно, состав думской фракции к.-д. – не основное доказательство, а лишь симптом. Основное доказательство состоит, во-1-х, в истории помещичьего либерализма на Руси (это признала и «Народная Дума»); во-2-х – и это главное – в анализе современной политики к.-д. «Кадетская аграрная политика есть по существу дела (это заметьте) помещичья политика» («Наше Эхо» № 7). «Кадетский «либерализм» есть либерализм буржуазного адвоката, который мирит крестьянина с помещиками и мирит в пользу помещика» (там же).

На этот довод «Народной Думе» ответить нечего.

Далее. Чем доказывают классовую связь партии к.-д. с демократической мелкой буржуазией городов? Статистикой выборов. Города дают больше всего кадетов. Этот факт верен. Но он не доказателен. Во-1-х, наше избирательное право дает предпочтение не демократическим слоям городской буржуазии. Всем известно, что народные собрания точнее выражают взгляды и настроение «демократической мелкой буржуазии городов». Во-2-х, в городской курии крупных городов сильнее кадеты и слабее левые, чем в городской курии мелких городов. Это показывает статистика выборщиков. А отсюда следует, что кадеты – не демократическая мелкая буржуазия, а либеральная средняя буржуазия. Чем крупнее город, тем резче антагонизм пролетариата с буржуазией, тем сильнее в городской (буржуазной) курии кадеты против левых. В-3-х, в 22 крупных городах, где был левый блок, правые собрали 17 тыс. голосов, октябристы – 34, к.-д. – 74 и левые – 41 тыс. Отнять сразу так много у к.-д. можно было только потому, что к.-д. – не демократы. Либеральные адвокаты везде на свете обманывали демократическую мелкую буржуазию, но были разоблачаемы социалистами.

«Верно ли, – спрашивает «Народная Дума», – что наша средняя и мелкая буржуазия уже заинтересованы в подавлении революции, чтобы сломить непосредственно угрожающую ей силу пролетариата?» – и отвечает: «безусловно неверно».

Здесь безусловно неверно переданы наши взгляды. Это уже, дорогие товарищи, не принципиальная полемика… Вы сами прекрасно знаете, что мы контрреволюционность кадетов отличаем от контрреволюционности октябристов; – что на мелкую буржуазию мы отнюдь не распространяем обвинения в контрреволюционности; – что кадетских помещиков мы считаем боящимися не только рабочих, но и крестьян. Это не возражение, а искажение.

Возражением является следующий довод «Народной Думы». Кадеты становятся умереннее и реакционнее не с подъемом революции, а с понижением ее, т. е. не вследствие своей контрреволюционности, а вследствие своей слабости. Тактика кадетов, – пишет «Народная Дума» курсивом, – «это – тактика не контрреволюционной силы, это – тактика революционного бессилия».

Выходит, что кадеты – тоже революционеры, только бессильные. Вывод чудовищный. Чтобы договориться до этой вопиющей несообразности, надо было начать рассуждение с коренной ошибки. Эта ошибка – отрицание помещичьего характера к.-д. (помещик – контрреволюционен в России либо на манер черносотенца и октябриста, либо на манер кадета) и отрицание того, что среди к.-д. преобладает буржуазная интеллигенция. Исправив эти две ошибки, получим правильный вывод: тактика к.-д. есть тактика помещичьей контрреволюционности и буржуазно-интеллигентского бессилия. Помещики – контрреволюционная сила. Крупные буржуа – тоже. Буржуазный интеллигент и либеральный чиновник – их трусливый слуга, прикрывающий свое прислужничество контрреволюции «демократическим» лицемерием.

Неверно, что кадеты «правели» только с понижением, а не с подъемом революции. Вспомните «Начало»{94}, товарищи из «Народной Думы». Вспомните статьи – в духе «Витте – агент биржи, Струве – агент Витте». Хорошие это были статьи! Хорошее было время… с меньшевиками мы тогда не расходились в оценке кадетов… Чтобы правильно осветить отношение кадетов к подъему революции или к подъемам революции, надо сказать: революция показывается на улицу – кадет показывается в передней у министра.

Струве у Витте в ноябре 1905 г. Кто-то из кадетов у кого-то из черносотенцев в июне 1906 г. Милюков у Столыпина – 15-го января 1907 г. Так было – так будет…

Экономически обосновывая свои взгляды на кадетов, «Народная Дума» заключает:

«При слабом развитии городов в России и при преобладающем влиянии в городской промышленности крупной индустрии, наша средняя и мелкая городская буржуазия имеет слишком мало влияния на общую экономическую жизнь страны, чтобы чувствовать себя такой же самостоятельной политической силой, какой себя чувствовали в свое время английская или французская…». Очень хорошо и вполне справедливо. Только это не к кадетам относится. И затем, тут уже вполне отпадает то якобы марксистское противопоставление «крупной городской прогрессивной» и «мелкой сельской отсталой» буржуазии, которым пытались не раз оправдать меньшевистскую тактику… «Сделать же своим орудием пролетариат она не может, потому что пролетариат борется уже под собственным с.-д. знаменем…». Верно!.. «Вот где источник всех ее шатаний, всей ее нерешительности в борьбе с самодержавным крепостническим строем…». Тоже верно, только не про кадетов, а про трудовые партии и группы, опирающиеся не только на сельскую, но и на городскую мелкую буржуазию!

«…Этой же относительной слабостью городской буржуазной демократии объясняется и то, что как только наши буржуазные демократы начинают леветь, они сейчас же теряют городскую почву под ногами и начинают вязнуть в крестьянско-народническом болоте».

Верно! Тысячу раз верно! О таком полном подтверждении «Народной Думой» большевистской тактики мы не смели и мечтать. «Как только наши буржуазные демократы начинают леветь, – они становятся народниками». Именно так: левые буржуазные демократы, это и есть народники. А кадеты только прикидываются демократами, а на деле вовсе не демократы. Поэтому, поскольку пролетариату приходится делать буржуазную революцию вместе с буржуазной демократией, – постольку ему суждено выступать в политическом «блоке» в широком смысле слова, относя сюда не только избирательные и не только парламентские соглашения, но и совместные действия без всяких соглашений с левой, т. е. народнической мелкой буржуазией, против черных и против к.-д.!

Quod erat demonstrandum – что и требовалось доказать.

В следующий раз побеседуем с «Народной Думой» специально о народниках.

II[44]

Если признать, что «народники – левые соседи кадетов», что они «постоянно колеблются между к.-д. и с.-д.», то отсюда неизбежно вытекает признание большевистской политики: заставлять народников становиться на сторону с.-д. против черносотенцев и против к.-д.

Этот неизбежный вывод из своих признаний меньшевики стараются ослабить или отклонить ссылкой на то, что крестьянство, будучи «революционнее и демократичнее» либералов, в то же время «проникнуто реакционными социальными утопиями» и стремится «в области экономической повернуть назад колесо истории».

Это рассуждение, очень обычное в нашей с.-д. литературе, заключает в себе большую и логическую и историко-экономическую ошибку. Сравнивают аршины с пудами, реакционность крестьянских идей о социалистической революции с реакционностью либеральной политики в буржуазной революции.

Если по отношению к задачам социализма крестьяне стоят, несомненно, за реакционные утопии, то либеральные буржуа по отношению к этим задачам стоят за реакционные расправы вроде июня 1848 г. или мая 1871 года{95}.

Если же в данной, т. е. буржуазной, революции крестьянство и его идеологи, народники, ведут реакционную политику по сравнению с либералами, то марксист никогда не признает народников более левыми, более революционными, более демократичными, чем либералов.

Ясно, что тут что-то не так.

Сравните аграрную политику либералов и народников. Есть ли в ней экономически-реакционные черты в данное время? Стремление ограничить мобилизацию землевладения реакционно у обеих партий. Но чиновнический характер кадетской аграрной политики (помещичьи-бюрократические земельные комитеты) делает ее реакционность гораздо более опасной практически и немедленно. Значит, по этому пункту сравнение всецело не в пользу либералов.

«Уравнительность» землепользования… Идея равенства мелких производителей реакционна, как попытка искать позади, а не впереди, решения задач социалистической революции. Пролетариат несет с собой не социализм равенства мелких хозяев, а социализм крупного обобществленного производства. Но та же идея равенства есть самое полное, последовательное и решительное выражение буржуазно-демократических задач. Марксистам, забывшим это, можно посоветовать обратиться к первому тому «Капитала» Маркса и к «Анти-Дюрингу» Энгельса. Идея равенства выражает всего цельнее борьбу со всеми пережитками крепостничества, борьбу за самое широкое и чистое развитие товарного производства.

У нас часто забывают об этом, когда говорят о реакционности народнических «уравнительных» аграрных проектов.

Равенство не только идейно выражает наиболее полное осуществление условий свободного капитализма и товарного производства. И материально, в области экономических отношений земледелия, вырастающего из крепостничества, равенство мелких производителей является условием самого широкого, полного, свободного и быстрого развития капиталистического сельского хозяйства.

Это развитие идет в России давно. Революция ускорила его. Весь вопрос в том, пойдет ли оно по типу, так сказать, прусскому (сохранение помещичьего хозяйства с закабалением кнехта, платящего «по справедливой оценке» за голодный надел) или по типу американскому (уничтожение помещичьего хозяйства, переход всей земли к крестьянам).

Это – основной вопрос всей нашей буржуазно-демократической революции, вопрос ее поражения или победы.

Социал-демократы требуют перехода всей земли к крестьянам без выкупа, т. е. решительно борются за второй, выгодный для народа, тип развития капитализма. При борьбе крестьян с крепостниками-помещиками самым сильным идейным импульсом в борьбе за землю является идея равенства, – и самым полным устранением всех и всяких остатков крепостничества является создание равенства между мелкими производителями. Поэтому идея равенства является самой революционной для крестьянского движения идеей не только в смысле стимула к политической борьбе, но и в смысле стимула к экономическому очищению сельского хозяйства от крепостнических пережитков.

Поскольку народники мечтают, что равенство может держаться на основе товарного производства, что это равенство может быть элементом развития к социализму, – постольку их воззрения ошибочны, их социализм реакционен. Это должен знать и помнить всякий марксист. Но марксист изменил бы своему делу исторического рассмотрения особых задач буржуазно-демократической революции, если бы он забыл, что эта же самая идея равенства и всевозможные планы уравнительности являются самым полным выражением задач не социалистической, а буржуазной революции, задач борьбы не с капитализмом, а с помещичьим и бюрократическим строем.

Либо эволюция прусского типа: крепостник-помещик становится юнкером. На десятилетие укреплена помещичья власть в государстве. Монархия. «Обшитый парламентскими формами военный деспотизм»{96} вместо демократии. Наибольшее неравенство в сельском и в остальном населении. Либо эволюция американского типа. Уничтожение помещичьего хозяйства. Крестьянин становится свободным фермером. Народовластие. Буржуазно-демократический строй. Наибольшее равенство среди сельского населения, как исходный пункт и условие свободного капитализма.

Такова на деле историческая альтернатива, подкрашиваемая лицемерием кадетов (ведущих страну по первому пути) и социально-реакционным утопизмом народников (ведущих ее по второму).

Ясно, что пролетариат должен все силы направить на поддержку второго пути. Только в этом случае трудящиеся классы всего скорее изживут последние буржуазные иллюзии, – ибо социализм равенства есть последняя буржуазная иллюзия мелкого хозяина. Только в этом случае народные массы, учась не из книг, а из опыта, на деле испытают в самое короткое время бессилие всех и всяких уравнительных прожектов, бессилие – против власти капитала. Только в этом случае пролетариат скорее всего стряхнет с себя «трудовые», т. е. мещанские традиции, избавится от неизбежно падающих на него теперь буржуазно-демократических задач и всецело отдастся своим собственным, действительно классовым, т. е. социалистическим задачам.

Только непонимание соотношения между буржуазно-демократическими и социалистическими задачами заставляет иных с.-д. бояться политики доведения до конца буржуазной революции.

Только непонимание задач и сущности буржуазной революции порождает рассуждения вроде следующих: «Она (наша революция) в последнем счете порождена не интересами крестьян, а (??) интересами развивающегося буржуазного общества» или «эта революция буржуазная и потому (!!??) она не может идти под крестьянским знаменем и руководством» («Народная Дума», № 21, от 4 апреля). Выходит, что крестьянское хозяйство в России стоит на какой-то иной, не на буржуазной, почве! Интересы крестьянской массы это и есть интересы самого полного, быстрого и широкого «развития буржуазного общества», развития «американского», а не «прусского». Именно поэтому буржуазная революция может идти под «крестьянским руководством» (вернее: под пролетарским руководством, если крестьяне, колеблясь между к.-д. и с.-д., пойдут в общем и целом за с.-д.). Буржуазная революция под руководством буржуазии может быть только неоконченной революцией (т. е. не революцией, а реформой, говоря строго). Она может быть действительной революцией только под руководством пролетариата и крестьянства.

«Наше Эхо» №№ 10 и 12, 5 и 7 апреля 1907 г.

Печатается по тексту газеты «Наше Эхо»