После неудавшейся комбинации с кадетско-октябристско-чиновничьим министерством правительство попробовало пугнуть кадетов диктатурой. Теперь кадеты пугают правительство – революцией. «Речь» пишет:

«Пожар разгорается – таково впечатление от тех известий, которые нам приносит телеграф со всех концов России… Горит уже не революционная интеллигенция и даже не рабочий класс, а горит крестьянство, горят войска. Т. е., правильнее сказать, горит вся Россия… Крестьяне, при малейшем поводе, начинают собираться многотысячными толпами и учинять свою собственную расправу с властями, с землевладельцами, с поместьями и усадьбами».

По поводу этого «пожара» проф. Гредескул спешит проявить глубину своего понимания исторических событий:

«Мы, несомненно, накануне решительных событий. Или правительство одумается в ближайшие же дни и передаст власть думскому министерству, или оно приведет нас к величайшим катастрофам».

Итак, или революция или кадетское министерство. Нет ничего удивительного в том, что кадет использует все, и больше всего революционную самодеятельность народа, для доказательства необходимости кадетского министерства. Только напрасно он обольщается: против яда революционной самодеятельности, против констатируемого самой «Речью» стремления массы осуществлять свои права на свободу собраний (не кадетскую свободу собраний, а полную) и на всю землю недействительным окажется то противоядие – кадетское министерство, – которое прописывают теперь революции кадетские знахари.

Старайтесь, господа, революция справилась с системой Витте – Дурново, справится она и с кадетскими противоядиями.

Или революция или кадетское министерство – говорит «Речь» и прибавляет: мы-то революции, позвольте доложить, не боимся, а вам хуже будет. Но цену подобным речам знают все, кто в боевой момент умеет стоять на боевой позиции. Орган погромщиков и вахмистров «Новое Время» тоже прекрасно понимает, что гг. Гредескулы только потому о революции поминают, что ее пуще огня боятся. И потому «Н. Время», по нашему мнению, гораздо лучше вскрывает психологию и политическую сущность готовящейся сделки, когда заявляет: «революции мы с вами, господа кадеты, боимся одинаково, но мы свои ресурсы на борьбу с ней почти истощили, а у вас еще кой-какие есть – посему – пробуйте же и не затягивайте дела». Именно так. Кадеты говорят: мы можем и повременить, а гг. нововременцы зазывают: идите скорей, а то революция одолевает.

В последнем № «Н. Время» так и пишет:

«…произойдет взрыв, ответственность за который падет не только на нынешнее министерство, но также и на кадетскую партию, виновную в том, что она, не желая из робости утратить часть своей популярности перед крайними левыми, повела Г. думу на путь фатального затяжного конфликта и совершила преступление против закона мирной эволюции, настаивая на немедленном боевом осуществлении политической программы, тогда как на это требуется очень и очень продолжительное время».

Так дело и идет: поторгуются, друг друга попугают, а потом и сойдутся: дело одно – и цель одна.

Вчера мы указывали[53], что Трепову не резон расходиться с кадетами единственно из-за принципиальной недопустимости принудительного отчуждения земли в пользу крестьян, раз кадеты берут с крестьян за отчуждаемую землю хорошие денежки «по справедливой оценке». Сегодня «Слово» говорит:

«Аграрная реформа является краеугольным камнем во всех слухах об образовании нового кабинета из думского большинства. В тех слухах, какие до нас дошли из других источников, почва, на которой может состояться соглашение по вопросу об образовании думского кабинета, это – почва нового займа.

Цель займа – прежде всего разрешить наболевший земельный вопрос. По произведенным подсчетам, для разрешения этого вопроса, минуя неприемлемую идею принудительного отчуждения, требуется два миллиарда рублей. Вторая же половина займа должна быть ассигнована в бесконтрольное распоряжение военного и морского министерств на усиление боевой готовности армии и флота».

Итак, дело на мази: за два миллиарда на вознаграждение экспроприируемых помещиков и прочих плюс два миллиарда в бесконтрольное распоряжение военного и морского министерств Трепов согласен поставить кадетов у власти, не считаясь больше с принципом. Недорого просит, не правда ли, господа кадеты?

«Наша Жизнь» волнуется по поводу идеи нового съезда нашей партии. Она старается представить грядущий съезд какой-то катастрофой, каким-то симптомом неизлечимой партийной болезни. «Опять съезд!» – ужасается она. Да, опять съезд – как неизбежный выход из создавшегося в партии положения, когда ЦК и его директивы оказались в противоречии с сознанием всей партии. Партия реорганизована теперь на демократических началах, и мы спросили бы демократов из «Нашей Жизни», каким образом может быть выражено организованное мнение демократической партии, как не через съезд. Эти господа цитируют в своей газете сведения, опубликованные в «Эхо»{110}, насчет количества организаций и голосов, высказавшихся против политики ЦК, и в то же время ужасаются съезду.

Нет, идея нового съезда – это не катастрофа, это признак жизни партии, признак силы общественного мнения в партии, признак того, что партия просто и легко находит выход из затруднительного положения, созданного обстоятельствами. И мы уверены, что никому в партии и, тем паче, нашему ответственному министерству – ЦК – съезд не может казаться катастрофой. Для партии сейчас съезд – необходимость, для ЦК – обязанность, для кадетов и их подголосков, – быть может, неприятность. Но что делать! Мы знаем, что чьей бы победой ни был съезд – он будет крупной неприятностью для буржуазии.

В газете «Голос Труда» (№ 7) напечатано:

Мы предоставили т. Рахметову право свободно высказаться. Сами же мы стоим на почве амстердамской резолюции и достаточно ясно и определенно обнаружили это в руководящих статьях по самым разнообразным вопросам текущей политики с первого же дня выступления на арену политической жизни к.-д. партии».

Мы не знаем, что, собственно, написал редакции «Голоса Труда» тов. К. П—в, но невольное недоумение является у нас: неужели редакции понадобилось получить это письмо, чтобы «понять» статью Н. Рахметова? А если она и без тов. К. П—ва понимала, что несогласна с Н. Рахметовым, то как же можно печатать принципиальные руководящие статьи, не оговаривая несогласия редакции с ними? К тому же размеры статьи, интересной, в сущности, только по своей хлесткости да по «крайности» выводов и лозунгов, ввели в соблазн не мало читателей, решивших, что автор ее близок к руководящим кругам партии. Но чувство недоумения смешивается у нас все же с чувством некоторого удовлетворения: «Голосу Труда» понадобилась, правда, неделя, чтобы отказаться от Н. Рахметова, но все же – лучше поздно, чем никогда.

Написано 28 июня (11 июля) 1906 г.

Напечатано 29 июня 1906 г. в газете «Эхо» № 7

Печатается по тексту газеты