26. X.

Вчера получил Ваше письмо от 24. X. и отвечаю, по Вашей просьбе, тотчас же.

Письмо переслать сейчас не могу: заделкой я не посылаю по имеющемуся у меня адресу, а только химией, для переписки же письма этим способом не имею времени. На-
писал вчера адресату*, в чем суть письма, и надеюсь в недалеком будущем сообщить
ему и все письмо. А то, может быть, Вы перепишете его в непереплетенной книге химией, - тогда пошлю тотчас.

Адрес сестре сообщу: она не была в Париже в сентябре, так что Вы вряд ли в одно
время там были. Надеюсь, Вы черкнули ей сами пару слов по данному мной Вам адресу?

Теперь к делу.

Странное впечатление производит Ваше письмо ко мне. Если исключить сообщения
об адресах и передачах, в нем остаются только упреки, - голые упреки без всяких объяснений по существу. Упреки доходят даже до попыток сказать колкость («убеждены
ли Вы, что это сделали Вы к пользе русского рабочего движения

* Г. В. Плеханову. Ред.

или к пользе Плеханова?»), - но колкостями я, конечно, уже не буду с Вами обмениваться.

Вы упрекаете меня за то, что я «отсоветовал» 57. Вы очень неточно передаете мои
слова. Хорошо помню, что выразился не категорически, не безусловно: «Мы затрудняемся в данный момент посоветовать», - писал я, т. е. прямо обусловливал наше решение предварительным выяснением дела. В чем должно было состоять выяснение, -
ясно из моего письма: необходимо было для нас дать себе полный отчет в том, произо-
шел ли действительно «поворот» в «Рабочей Мысли» (как нам сообщили и как мы име-
ли право заключить по тому, что вы обратились с предложением участия к Плеханову)
и какой именно поворот.

Об этом, основном и главном вопросе Вы - ни слова.

Что мы смотрим на «Рабочую Мысль» как на орган особого направления, с которым
мы самым серьезным образом расходимся, - это Вы давно знали. В органе такого на-
правления и я и адресат Вашего большого письма прямо отказались участвовать не-
сколько месяцев тому назад, и понятно, что, поступая так сами, мы не могли не посоветовать того же и другим.

Но нас поставило в «затруднение» известие о «повороте» в «Рабочей Мысли». Действительный поворот мог бы существенно изменить дело. Естественно поэтому, что я
в своем письме прежде всего и выразил желание разузнать все подробности о поворо-
те, - а Вы не ответили на это ни слова.

Впрочем, может быть, Вы считаете, что ответ на мой вопрос о повороте заключается
в Вашем письме к другу?* Может быть, если Вы обращались к Плеханову от имени редакции «Рабочей Мысли», - и Ваше письмо к другу можно считать аутентичным вы-
ражением взглядов редакции? Если да, то я склонен сделать тот вывод, что поворота
никакого нет. Если я ошибаюсь, - прошу разъяснить мне мою ошибку. На днях мне
еще один близкий сторонник Плеханова писал о повороте в «Рабочей Мысли». Но, со-
стоя в переписке с Вами, я

* По-видимому, речь идет об Ю. О. Мартове. Ред.