Передо мной лежат три номера петербургской еженедельной газеты «Живое Дело»{71}, начавшей выходить в январе текущего года.

Предлагаю читателям присмотреться к содержанию проповеди.

Главный политический вопрос дня – выборы в IV Думу. Этому вопросу посвящена статья Мартова в № 2. Лозунг, бросаемый им, гласит: «Надо стремиться выбить реакцию из ее думских позиций». А Дан вторит в № 3: «Наилучшее средство ослабить его (Государственного совета) пагубное влияние – это вырвать Думу из рук реакции».

Лозунг ясный. И, конечно, всякий сознательный рабочий без труда увидит, что это лозунг не марксистский, не пролетарский, не демократический даже, а либеральный. Это – лозунг либеральной рабочей политики.

Вот защита этого лозунга Мартовым: «Достижима ли эта задача при нынешнем избирательном законе? Безусловно – да. Правда, этот избирательный закон заранее обеспечивает в значительной (?) части губернских собраний большинство выборщиков от землевладельцев и первой городской (капиталистической) курии…».

Защита худого дела сразу толкнула Мартова к вопиюще неверному утверждению. Не в «значительной части» губернских собраний, а безусловно во всех (по Европейской России) землевладельческие выборщики плюс 1-ая городская курия дают абсолютное большинство. Мало того. В 28 губерниях из 53 одни землевладельческие выборщики составляют абсолютное большинство губернских собраний. И эти 28 губерний дают 255 депутатов Думы из всего числа 442, т. е. опять-таки абсолютное большинство!

Чтобы защитить либеральный лозунг о «выбивании реакции из ее думских позиций», Мартову пришлось начать с либерального прикрашивания российских землевладельцев. Начало не дурно!

«Но, – продолжает Мартов, – прошлые выборы показали, что и среди землевладельцев и среди крупной городской буржуазии есть элементы, враждебные черносотенной, националистической и октябристской реакции».

Несомненно. Часть выборщиков даже от землевладельцев – оппозиция, кадеты. Но какой же отсюда вывод? Только тот, что дальше помещичьей «либеральной» оппозиции передвинуть большинство Думы, выбираемой по закону 3 июня 1907 г., нельзя. Помещик решает. Этот факт, который пытался обойти Мартов, остается фактом. Значит, переход помещика в оппозицию один только в состоянии дать перевес (помещичьей) «оппозиции». Но тут-то и заключается гвоздь вопроса: можно ли сказать, не превращаясь в либерала, что (помещичья) «либеральная оппозиция способна выбить реакцию из ее думских позиций»?

Не следует, во-1-х, подкрашивать помещичий характер нашего избирательного закона. Не следует, во-2-х, забывать, что помещичья «оппозиция» отличается всеми чертами так называемого «левого октябризма» (с которым кадеты допустили блоки на своей последней конференции! – об этом тоже напрасно умалчивает Мартов). Говорить по поводу возможной победы «левых октябристов» о «вырывании Думы из рук реакции» или «о выбивании реакции из ее думских позиций» могут только комические либеральные политики.

Задача рабочей демократии использовать конфликты либералов с теперешним большинством Думы для усиления демократии в Думе, а вовсе не поддержка либеральной иллюзии, будто бы можно было «вырвать Думу из рук реакции».

Еще хуже обстоит дело у нашего автора, когда он переходит к принципиальному вопросу о том, какое значение имело бы, если бы ««вся оппозиция» сломила черносотенно-октябристское большинство в Думе».

«Рабочие заинтересованы в том, – рассуждает Мартов, – чтобы власть в классовом государстве перешла из рук дикого помещика в руки более культурного буржуа».

Превосходное рассуждение! Только забыта мелочь… совсем маленькая мелочь: русские «более культурные буржуа», либералы, кадеты, «заинтересованы в том», чтобы не подрывать власти дикого помещика. Либералы «заинтересованы в том», чтобы разделить с ним власть, не подрывая его власти и не давая ни одного оружия в руки демократии.

Вот в чем гвоздь! Напрасно изволите вы, обходя серьезный вопрос, разжевывать с важным видом бессодержательные банальности.

«Усилив свое представительство в Думе, кадеты и прогрессисты, – говорит Мартов, – еще не станут у власти, но облегчат себе прохождение к ней». Так. Так. Отчего же это немецкие кадеты и прогрессисты много раз, с 1848 года, «усиливали свое представительство» в парламенте, но так до сих пор и не «прошли к власти»? Отчего в течение 64 лет они оставляли и оставляют теперь власть в руках юнкера? Отчего русские кадеты, «усилив свое представительство в Думе» I и II, не «облегчили себе прохождение к власти»?

Мартов признает марксизм лишь постольку, поскольку он приемлем для всякого образованного либерала. Рабочие заинтересованы в переходе власти из рук помещика в руки более культурного буржуа – все либералы в мире подпишут такое «понимание» «интересов рабочего». Но это еще не марксизм. Марксизм говорит дальше: 1) либералы заинтересованы в том, чтобы, не подрывая власти помещика, сесть рядом с ним; 2) либералы заинтересованы в таком разделе власти с помещиком, чтобы ни рабочему, ни демократии ровнехонько ничего не досталось; 3) власть действительно «выпадает» из рук помещика и «переходит в руки» либерала лишь тогда, когда побеждает демократия вопреки либералу. Доказательства? Вся история Франции и новейшая история Китая: власть никогда бы не перешла даже временно, даже условно, к либералу Юань Ши-каю, если бы не победила китайская демократия вопреки Юань Ши-каю.

Но, если плоская истина: либерал лучше черносотенца составляет весь «марксизм», приемлемый для гг. Струве, Изгоева и Ко, то диалектика классовой борьбы есть книга за семью печатями и для либерала, и для Мартова.

Резюмирую: именно для того, чтобы в России власть действительно «перешла» из рук помещика в руки буржуа, не следует обманывать и обессиливать демократию вообще, рабочих в особенности, фальшивым лозунгом «вырвать Думу из рук реакции». Практическая задача на выборах у нас совсем не «выбивание реакции из ее думских позиций», а усиление демократии вообще, рабочей в особенности. Эта задача иногда столкнется с «задачей» увеличить число либералов: нам важнее, – и для пролетариата полезнее, – пять лишних демократов, чем 50 лишних либералов.

Отсюда следующий вывод, которого не желает Мартов, хотя и признает будто бы, что кадеты – либералы, а не демократы: 1) в пяти больших городах{72} на перебаллотировках допустимы соглашения только с демократами против либералов; 2) при всех баллотировках и при всех соглашениях на второй стадии в первую очередь должны идти соглашения с демократами против либералов, и лишь затем – с либералами против правых.

«Звезда» № 11 (47), 19 февраля 1912 г. Подпись: Φ. Л—ко

Печатается по тексту газеты «Звезда»