И УЛИЧНАЯ БОРЬБА В МОСКВЕ».
[10 — 12 октября 1905 г.]
Статья 
«Кровавые 
дни в 
Москве» 
впервые появляется 
в печати. 
Она написана Владимиром Илъичем 
40 октября 
(27 сентября), за два дня до написания им статьи на ту же 
тему, напечатанной в «Пролетарии» М  24, от 47 (4) октября 
4905 г., «Политическая, стачка и уличная борьба в Москве», 
план которой печатаель ниже.
2 4 ,
а.
КРОВАВЫЕ ДНИ В МОСКВЕ.
Женева, 10 окт[ября] (27 IX) [1905 г.].
Новая вспышка рабочего восстания —  массовая стачка и 
уличная борьба в Москве. В столице 9 ^января грянул первый 
гром революционного выступления пролетариата. Раскаты этого 
грома пронеслись по всей России, подняв с невиданной раньше 
быстротой свыше миллиона пролетариев на гигантскую борьбу. 
За Петербургом последовали окраины, где национальное угнетение обострило и без того невыносимый политический гнет. Рига, 
Польша, Одесса, Кавказ стали по очереди очагами восстания 
которое росло в ширину и в глубину с каждым месяцем, с каждой неделей. 
Теперь дело дошло до центра России, до сердца 
«истинно-русских» областей, которые умиляли всего долее реакционеров своею устойчивостью. Целый ряд обстоятельств объясняет эту сравнительную устойчивость, т. е. отсталость центра 
России: п менее развитые Формы крупной промышленности,
*

ЛЕШШСКИИ сборник
охватившей громадные рабочие массы, но менее порвавшей связи 
с землей, менее концентрировавшей пролетариев в интеллектуальных центрах;— и большая удаленность от заграницы; — и отсутствие национальной розни. 
Рабочее движение, с такой могучей 
силой проявившееся в этом районе еще в 1885 — 6 годах, как 
бы замерло на долгое время, и усилия социалдемократов десятки 
и сотни раз разбивались о сопротивление особенно трудных 
местных условий работы.
Но наконец и центр зашевелился. 
Иваново-Вознесенская 
стачка 
показала неожиданно высокую политическую зрелость 
рабочих. Брожение во всем центральном промышленном районе 
шло уже непрерывно усиливаясь и расширяясь после этой стачки. 
Теперь это брожение стало выливаться наружу, стало превращаться в восстание. Несомненно вспышку обострило еще революционное московское студенчество, которое только-что приняло 
совершенно аналогичную петербургской резолюцию, клеймящую 
Государственную] Думу, зовущую к борьбе за республику, за 
учреждение временного революционного правительства. 
«Либеральные профессора, только-что выбравшие либеральнейшего ректора, пресловутого г-на Трубецкого, закрыли университет под 
давлением полицейских угроз: они боялись, по их словам, повторения Т ифлисской бойни в стенах университета. 
Они ускорили 
только пролитие крови на улицах, вне университета.
Насколько мы можем судить по кратким телеграфным сообщениям заграничных газет, ход событий в Москве [шел] был 
«обычный)) 
[путем], 
вошедший, так сказать, в норму после
9-го января. 
Началось со стачки наборщиков, которая быстро 
разрослась. 
В субботу, 7 октГября] 21 (сентября]) не работали 
уже типографии, электрические конки, табачные Фабрики. Газеты 
не вышли. Ждали всеобщей стачки заводских и железнодорожных 
рабочих. Вечером состоялись большие манифестации, в которых 
кроме наборщиков участвовали также рабочие других профессий, 
студенты и проч. 
Казаки и жандармы много раз разгоняли 
манифестантов, но они собирались снова. 
Было ранено много 
полицейских. Манифестанты бросали камни и стреляли из револьверов. Тяжело ранен ОФИцер, командовавший жандармами. Убит 
один казачий офицер, один жандарм и т. д.
К стачке примкнули в субботу пекаря.
В воскресенье 8 окт[ября] (25 сентября]) события сразу 
приняли грозный оборот. С 11 часов утра начались скопления

КРОВАВЫЕ ДНИ В МОСКВЕ
рабочих на улицах, —  особенно на Страстном Бульваре и в других местах. Толпа пела Марсельезу. Типографии, отказывавшиеся 
бастовать, были разгромлены. Казакам удавалось рассеивать манифестантов лишь после упорнейшего сопротивления.
Перед магазином Филиппова, около дома генерал-губернатора, 
собралась толпа человек в 400, главным образом подмастерьев- 
булочников. Казаки атаковали толпу. Рабочие проникли в дома, 
взобрались на крыши и осыпали оттуда казаков камнями. Казаки 
стреляли на крышу и, не будучи в состоянии выбить рабочих, прибегли к правильной осаде. Дом был окружен, отряд полиции и две 
роты гренадеров произвели обходное движение, проникли в дом 
сзади и в конце концов заняли и крышу. Арестовано 192 подмастерья. Восемь арестованных ранено; двое рабочих убито (повторяем, что все это —  исключительно телеграфные сообщения заграничных газет, далекие, разумеется, от истины и дающие лишь 
приблизительное представление о размерах сражения). Одна солидная бельгийская газета приводит сообщение, что дворники были 
усердно заняты очисткой улиц от следов крови; эта маленькая 
подробность —  говорит она —  больше, чем длинные отчеты свидетельствует о серьезности борьбы.
О бойне на Тверской позволено было, иовпдимому, писать 
в Петербургских газетах. Но уже на следующий день цензура убоялась огласки. От понедельника, 9 окт[ября] (26 сент[ября]), Официальные депеши сообщали, что никаких серьезных волнений 
в Москве не было. Но по телефону в редакции петербургских 
газет дошли иные вести. Толпа, оказывается, опять собиралась 
около дома генерал-губернатора. Стычки были горячие. Казаки 
стреляли не один раз* 
Когда они спешились для стрельбы, 
их лошади подавили много народа. 
К вечеру толпы рабочих 
наполняли бульвары с революционными криками, с развернутыми 
красными знаменами. Толпа разбивала булочные и оружейные 
магазины. 
В конце концов толпа рассеена полицией. 
Много 
раненых. 
Центральная телеграфная станция охраняется ротой 
солдат. Стачка булочников стала всеобщей. Брожение среди студентов еще усиливается, сходки становятся еще более многолюдными 
и 
революционными. 
Петербургский 
корреспондент 
Таймса сообщает о зовущих к борьбе прокламациях в Петербурге, о брожении тамошних булочников, о назначении демонстрации на субботу 14 (1) октября, о крайне тревожном настроении в публике.

Как ни скудны эти данные, они позволяют однако сделать 
тот вывод, что вспышка восстания в Москве не представляет, 
сравнительно с другими, высшей ступени движения. Нет ни 
выступления подготовленных заранее и хорошо вооруженных 
революционных отрядов, ни перехода на сторону народа хотя 
бы известных частей войска, ни широкого употребления «новых» 
видов народного оружия, бомб (которые в ТиФлисе 9 окт[ября] — 
26 сент[ября] — нагнали такую панику на казаков и солдат). При 
отсутствии какого-либо из этих условий невозможно было рассчитывать ни на вооружение большого числа рабочих, ни на 
победу восстания. Значение московских событий, как мы уже 
отметили, иное: они знаменуют боевое крещение крупного центра, 
вовлечение 
в 
серьезную 
борьбу громадного 
промышленного 
района.
Рост восстания в России не идет и не может, конечно, итти 
ровным и правильным подъемом. В Петербурге 9-го января преобладающей чертой было быстрое едиподушное движение гигантских масс, невооруженных и не шедших на борьбу, но получивших великий урок борьбы. В Польше и на Кавказе движение 
отличается громадным упорством, сравнительно более частым 
употреблением оружия и бомб со стороны населения. В Одессе 
отличительной чертой был переход к повстанцам части войска. 
Во всех случаях и всегда движение было в основе своей пролетарское, неразрывно слитое с массовой стачкой. В Москве... *) 
движепие прошло в тех рамках, как и в целом ряде других, 
менее крупных промышленных центров.
Перед нами естественно ставится теперь вопрос: остановится- 
ли революционное движепие на этой, уже достигнутой, ставшей 
«обычной» 
и знакомой стадии развития или поднимется на 
высшую ступень ? Если только можно отважиться в область оценки 
столь сложных и необозримых событий, как события русской 
революции, 
то мы неизбежно придем к неизмеримо большей 
вероятности второго ответа на вопрос. Правда, и данная, уже 
разученная, если можно так выразиться, Форча борьбы— партизанская война, непрерывные стачки, истомление врага нападениями 
с уличной борьбой то в том, то в другом конце страны, — и эта 
Форма борьбы дала и дает самые серьезные результаты. Никакое 
государство не выдержит a la longue *) этой упорной борьбы,
*) Несколько зачеркнутых слов неразобрано. 
Ред.

КРОВАВЫЕ ДНИ В МОСКВЕ
останавливающей промышленную жизнь, вносящей полную деморализацию в бюрократию и армию, сеющей недовольство положением вещей во всех кругах народа. Тем менее способно вынести 
такую борьбу российское самодержавное правительство. Мы можем 
быть вполне уверены, что упорное продолжение борьбы даже 
в тех только Формах, которые уже созданы рабочим движением, 
неминуемо приведет к краху царизма.
Но остановка революционного движения в современной России на ступени, уже достигнутой им теперь, до последней степени невероятна. Напротив, все данные говорят скорее за то, что 
это— лишь одна из начальных ступеней борьбы. Все последствия 
позорной и губительной войны далеко, далеко еще не сказались 
на народе. Экономический кризис в городах, голод в деревнях 
страшно усиливают озлобление. Манчжурская армия, судя по 
всем сведениям, настроена крайне революционно, и правительство боится вернуть ее,— а не вернуть этой армии нельзя, под 
п розой новых и еще более серьезных восстаний. Политическая 
агитация в рабочей среде и в крестьянстве никогда не шла 
в России так широко, так планомерно и так глубоко, как теперь. 
Комедия Государственной] Думы неизбежно несет с собой новые 
поражения для правительства, новое озлобление в населении. 
Восстание страшно выросло на наших глазах за какие-нибудь 
десять месяцев, и не Фантазией, не благим пожеланием, а прямым 
и обязательным выводом из Фактов массовой борьбы является 
вывод о близости подъема восстания на новую, высшую ступень, 
когда на помощь толпе выйдут боевые отряды революционеров 
или мятежные части войска, когда они помогут массам достать 
оружие, когда они внесут сильнейшее колебание в ряды «царского» 
(еще царского, но уже далеко не всецело царского) войска, когда 
восстание приведет к серьезной победе, от которой не в силах 
[уже] будет оправиться царизм.
Царские войска одержали победу над рабочими в Москве. 
Но эта победа не обессилила побежденных, а только сильнее 
сплотила их, глубже заронила ненависть, поставила их ближе 
к практическим задачам серьезной борьбы. Эта победа —  из числа 
тех, которые не могут не вносить колебаний в ряды победителей. 
Войско только теперь начинает узнавать и узнавать не 
только из справки с законами, но и из своего опыта, что его 
мобилизуют теперь всецело и исключительно для борьбы с «внутренним врагом». Война с Японией кончилась. Но мобилизация