29/I 1919.

Николай Александрович!

Очень рад был Вашему письму — не по его содержанию, а по тому, что надеюсь на сближение благодаря общей фактической почве советской работы.

Положение не отчаянное, а только трудное. Но теперь есть серьезнейшая надежда улучшить продовольствие благодаря победам над контррев[олю]ц[ионе]рами на Юге и на Востоке.

Не о свободе торговли надо думать — именно экономисту должно быть ясно, ч[то] свобода торговли при абсолютном недостатке необходимого продукта равняется бешенной, озверелой спекуляции и победе имущих над неимущими. Не назад через свободу торговли, а дальше вперед черезулучшениегос[ударственной] монополии к социализму. Трудный переход, но отчаиваться непозволительно и неразумно. Если бы беспартийная или околопартийная интеллигенция, вместо серенад насчет своб[оды] торговли, составила экстренно группы, группки и союзы для всесторонней помощи продовольствию, она бы помогла делом серьезно, она бы уменьшила голод.

На счет «единоличной диктатуры», извините за выражение, совсем пустяк. Аппарат стал уже гигантским — кое-гдечрезмерным— а при таких условиях «единоличная диктатура»вообщенеосуществима и попытки осуществить ее были бы только вредны.

Перелом в интеллигенции наступил. Гражд[анская] война в Германии и борьба именно по линии: Советская власть против «всеобщ[его], пр[ямого], равн[ого] и тайного, т[о]-е[сть] противконтрре[волюционной]учредилки» — это борьба вГерманиидаже самые упрямые интеллигентские головы прошибает и прошибет. Со стороны виднее. Nul n'est prophite en son pays1*. У себя в России считали это «только» «дикостью» большевизма. А теперьистория показала, что это всемирный крах буржуазной демократии и буржуазного парламентаризма, что без гражд[анской] войны нигде не обойтись (volentem ducunt fata, nolentem trahunt)2*, придется интеллигенции придти к позиции помощи рабочим именно на советской платформе.

Тогда, думаю я, пойдут как грибы расти кружки, организации, комитеты, свободные союзы, группы, группки, группочки интеллигентов, предлагающих свою самоотверженную работу натруднейшихпостах продовольственной и транспортной работы. И тогда мы на месяцы сократим и облегчим муки родов. А родится нечто удивительно хорошее и жизнеспособное, как эти муки ни тяжелы.

Привет Н.Ленин.

Опубликовано — «Родина», 1992, № 3, с. 49 (с разночтениями).

Фонд 2, оп. 1, д. 8492 — рукописная копия.

1* Несть пророка в отечестве своем (лат.)

2* Желающего судьба ведет, нежелающего судьба тащит (лат.).

1Публикуемое письмо В.И.Ленина является ответом на следующее письмо Н.А.Рожкова:

«Петроград, Нижегородская], 12, кв. 73.

11 янв[аря] 1919.

Владимир Ильич, я пишу Вам это письмо не потому, что надеюсь быть Вами услышанным и понятым, а по той причине, что не могу молчать, наблюдая положение, которое мне кажется отчаянным, и должен сделать все зависящее, чтобы предотвратить угрожающие несчастья. Должен предпринять даже безнадежную попытку.

Хозяйственное, в частности, продовольственное положение советской России совершенно невозможно и с каждым днем ухудшается. Близится конечная страшная катастрофа. Не буду сейчас говорить о причинах ее в общехозяйственном смысле, — об этом, если Вы того паче чаяния пожелаете, можно написать особо, — пока же буду вести речь только о продовольственном вопросе. Положение здесь таково, что, напр[имер],половинанаселения Петрограда обречена на голодную смерть. При таких условиях Вы не удержитесь у власти, хотя бы никакие империалисты и белогвардейцы Вам непосредственно и не угрожали. Вам, экономисту, это должно быть понятно.

Не помогут и все Ваши угрозы заградительными отрядами: в стране господствует анархия, и Вас не испугаются и не послушают. Да если бы и послушали, то ведь дело не в этом, — дело в том, что вся Ваша продовольственная политика построена на ложном основании. Кто мог бы возражать против государственной монополии торговли важнейшими предметами первой необходимости, если бы правительство могло снабдить ими население в достаточном количестве? Но ведь это невозможно, Вы этого не можете и не сможете. Нельзя же, не рискуя собственным существованием, брать на себя ответственность за дело заведомо безнадежное. Сохраните Ваш аппарат снабжения и продолжайте его использовать, но не монополизируйте торговлю ни одним предметом питания, даже хлебом. Снабжайте чем можете, но разрешите вполне свободную торговлю, диктаторски предпишите всем местным советам снять все запрещения ввоза и вывоза, уничтожьте все заградительные отряды, если нужно, даже силой. Без содействия частной торговой инициативе Вам, да и никому, не справиться с неминуемой бедой. Если Вы этого не сделаете, — сделают Ваши враги. Нельзя в XX веке превращать страну в конгломерат средневековых замкнутых местных рынков: в наше средневековье, когда население в пределах нынешней Советской России было в 20 раз меньше, это было естественно. Теперь это — вопиющая нелепость.

Мы с Вами разошлись слишком далеко. Может быть и даже всего вероятнее, мы не поймем друг друга. Но положение, по-моему, таково, что только Ваша единоличная диктатура может пересечь дорогу и перехватить власть у контрреволюционного диктатора, который не будет так глуп, как царские генералы и кадеты, по-прежнему нелепо отнимающие у крестьян землю. Такого умного диктатора еще пока нет. Но он будет: "было бы болото, — черти найдутся". Надо перехватить у него диктатуру. Это сейчас можете сделать только Вы, с Вашим авторитетом и энергией. И надо сделать это неотложно и в первую голову в наиболее остром продовольственном деле. Иначе гибель неизбежна. Но, конечно, этим ограничиваться нельзя. Надо всю экономическую политику перестроить,имея в виду социалистические цели.И опять-таки нужна будет для этого диктатура. Пусть съезд советов облечет Вас чрезвычайными полномочиями для этого.

Для чего именно "этого" в смысле общеэкономической в первую голову, а затем в связи с этим и всякой другой политики, — об этом я, если хотите, напишу Вам в другой раз. Ваше дело судить и решить, нужно ли это. Мне и это письмо кажется смешным с моей стороны донкихотством. Ну, пусть в таком случае оно будет первым и последним. Н.Рожков» (РЦХИДНИ, ф. 5, оп. 1, д. 1315, л. 1-4).

Письмо свое Рожков передал А.М.Горькому для посылки В.И.Ленину. К письму Рожкова Горький присоединил свое письмо. Заявляя о недопустимости разрешения свободной торговли, он в то же время поддержал мысль Рожкова о необходимости установления личной диктатуры Ленина (см.: Неизвестный Горький (к 125-летию со дня рождения). М., 1994, с. 28-29).