…[27]программ и резолюций либералов.

В передовице «Луча» (№ 122) мы встречаем глубоко неправильную оценку этой важной речи. «Кадетское доктринерство» – вот что усмотрел в ней «Луч». Депутат Маклаков уподобляется животному, которое своим хвостом заметает свои следы. «Рядом вставок в свою речь он совершенно уничтожил ее оппозиционное содержание» – и «Луч» приводит слова г. В. Маклакова, что «реакция есть исторический закон», что следует (согласно поучениям Бисмарка) уметь отличать моменты, когда надо управлять либерально, от таких, когда надо управлять деспотически.

«Подобные речи может держать профессор», заключает «Луч», «а не политический деятель, отстаивающий право демократии на самоопределение» (?).

Нет, г. В. Маклаков совсем не доктринер и речь его совсем не профессорская. А ждать от В. Маклакова отстаивания прав демократии – просто смешно. Это – либерально-буржуазный делец, который безбоязненно вскрывал самое «нутро» политики своего класса. Г-н В. Маклаков обвинял правительство за то, что оно «могло понять (когда утихла революция), чем молено добить революцию», но не поняло.

«Когда правительство борется с революцией, оно право, это его долг», – восклицал г. В. Маклаков, добавляя: «так же будет и с революцией, когда она победит, она будет бороться с контрреволюцией» (здесь «опытный» оратор смешным образом обмолвился, употребив почему-то исключительно будущее время). Г-н В. Маклаков несколько раз повторял, что он обвиняет правительство «не за борьбу со смутой, с революцией, а за борьбу с самим порядком».

Г-н В. Маклаков сравнивал Столыпина с пожарным, который бьет стекла в пылающем доме.

Отсюда видно ясно, что основной тон и главное содержание этой знаменательной речи – отнюдь не профессорство и не доктринерство, а горячая, настойчивая контрреволюционность. На этом тем больше необходимо останавливаться, чем усерднее газетная шумиха о мелких подробностях «конфликта» заслоняет суть дела. Нельзя понять политики либерализма и ее классовых корней, не усвоив этой основной характерной черты ее.

Поразительное и забавное непонимание дела обнаруживает «Луч», когда он восклицает: «не худший ли вид доктринерства заключается в преклонении перед государственной мудростью Бисмарка, который, что бы ни говорили, всегда оставался человеком железа и крови?»

При чем же тут доктринерство, господа? Совсем это невпопад. В. Маклаков яснее ясного говорит, что одобряет «борьбу со смутой и с революцией», одобряет «пожарного», и, разумеется, В. Маклаков превосходно понимает, что это как раз и значит: железо и кровь. В. Маклаков яснее ясного говорит, что он именно за такую политику под условием ее успеха! Бить стекла надо – учит он – не бойтесь бить стекла, мы с вами не сентиментальные люди, не профессора, не доктринеры, но бить надо так, как Бисмарк, т. е. с успехом, укрепляя союз буржуазии с помещиками.

А вы – обращается В. Маклаков к правительству – бьете стекла зря, как хулиган, а не как пожарный.

Бисмарк был представителем контрреволюционных помещиков Германии. Он понял, что спасти их (на несколько десятилетий) можно только прочным союзом с контрреволюционной либеральной буржуазией. Ему удался этот союз, ибо сопротивление пролетариата оказалось слабым, а счастливые войны помогли решить очередную задачу: национальное объединение Германии.

У нас есть контрреволюционные помещики. Есть контрреволюционные либеральные буржуа. В. Маклаков – первый из их числа. Он доказал своей речью свою готовность идти на бесконечное холопство и хамство перед Пуришкевичами и Ко. Но для успеха «брачного союза» этого мало. Надо решить очередную историческую задачу, которая у нас состоит вовсе не в национальном объединении (у нас его хоть отбавляй…), а в аграрном вопросе,, при более сильном сопротивлении пролетариата.

Об этом жалкий либерал В. Маклаков, воздыхающий о русском Бисмарке, не сумел сказать ни единого ясного слова.

Написано 4 (17) июня 1913 г.

Впервые напечатано в 1937 г. в Ленинском сборнике XXX. Подпись: W.

Печатается по рукописи