Значительная часть работающих в России товарищей, в том числе Бюро Комитетов Большинства, высказывается за один центр в России.

Что собственно значит такая реформа? В одном центре должны преобладать товарищи, работающие в России, – это, несомненно, вытекает из указанной тенденции. Осуществление ее всецело зависит от воли съезда, выбирающего состав центра. Следовательно, тут не о чем спорить и не о чем разговаривать.

Но далее, каково будет отношение Центрального Органа к Центральному Комитету? Центральный Орган, говорят нам, есть комиссия, назначенная Центральным Комитетом. Один (или два) члена редакции Центрального Органа могут (говорят те же товарищи) входить, как часть и как меньшая часть, в Центральный Комитет. Спрашивается тогда, в чем же будет проявляться участие этой заграничной части Центрального Комитета в делах Центрального Комитета? «По переписке» участвовать реально в делах Центрального Комитета, это явная утопия, об этом можно говорить только в насмешку. За границей лишь с великим трудом, ценой бездны хлопот, труда, руготни и неприятностей удается добиться плохенького осведомления post factum, а об «участии в решении дел» из-за границы можно говорить только «для ради важности» или для лицемерия.

Итак, одно из двух: или заграничные члены (respective[88] заграничный член) Центрального Комитета выговаривают себе по уставу партии (ибо иные «договоры» недействительны) периодические собрания всего Центрального Комитета за границей. Если так, тогда этот верховный центр фактически вполне совпадает с теперешним Советом партии, т. е. становится учреждением, собирающимся 3–4–5 раз в год и лишь дающим общее направление всей работе. Или лее Центральный Комитет собирается в России и там решает все дела, без заграничного члена; тогда последний только числится, и заведомо фиктивно числится, членом Центрального Комитета. На деле он не может участвовать в решении общих дел. При таких условиях можно бы с полным правом усомниться в том, чтобы нашлись люди на этот «пост» (или на эту синекуру?) «заграничных членов» Центрального Комитета!

Другое (и последнее возможное) предположение. Весь состав Центрального Комитета, как одного центра, – товарищи, работающие в России. Только такой центр будет реально единым русским центром. За границей он назначает свою агентуру. Практически эта агентура будет существовать, однако, как самостоятельный центр: в самом деле, представьте себе редакцию Центрального Органа. Понятно, что тут нужна целая коллегия, которая образуется, складывается, спевается лишь долгим и долгим путем (Россия, чтобы сложить новый Центральный Орган, после II съезда, потратила полтора года усилий, и это при громадной заинтересованности всей России в тяжелом общепартийном кризисе!). На практике эта коллегия ведет еженедельный орган вполне самостоятельно. Русский Центральный Комитет откликается на ее ведение дела в лучшем случае «совещанием» раз в полгода (или раз в 11/2 года) – чем такое «совещание» отличается от «Совета»? – или «письмом» отдельного члена Центрального Комитета. На практике эта заграничная коллегия ведет агитацию и подготовку работников за границей (рефераты и собрания) перед сотнями членов партии. Центральный Комитет физически не в силах на деле направлять эту работу, на деле руководить этой работой заграничной коллегии. Центральный Комитет физически не в силах участвовать в этой работе иначе как редкими совещаниями с лицами, ведущими ее. И еще раз: чем будут отличаться эти совещания от Совета??

Итог: на деле, на практике «один» центр будет либо фикцией, либо он сведется, непременно и неминуемо сведется к теперешней системе того, что насмешливо зовут «троецентрием». На деле, на практике различие условий географических, политических, условий характера работы неизбежно и неминуемо вызовет и будет вызывать (впредь до падения самодержавия) два центра в нашей партии, объединяемые лишь время от времени «совещаниями», которые на деле всегда и будут играть роль верховного или высшего «Совета» партии.

Вполне понятно, что реакция против заграницы вызвала у россиян общий крик: долой заграницу! долой два центра! Эта реакция законная и похвальная, ибо она знаменует громадный рост партийных сил и партийного самосознания после II съезда. Эта реакция выражает шаг вперед нашей партии, об этом спору нет. Но не следует давать себя обольщать словами или возводить в «систему» настроение данной минуты, преходящий «гнев» против «заграничников». На гневе никакой партийной системы не построишь. Нет ничего легче, как постановить простое и краткое правило: «центр один», но таким постановлением нисколько не приближаемся к решению очень сложного вопроса о способах реального (а не бумажного) объединения различных функций работы в России и за границей.

Написано в феврале 1905 г.

Впервые напечатано в 1926 г. в Ленинском сборнике V

Печатается по рукописи