Приезд в Россию председателя Международного социалистического бюро Эмиля Вандервельда оживил естественным образом обсуждение вопроса о единстве. Собрать сведения по этому вопросу, позондировать почву и сделать возможные шаги в пользу единства было прямой задачей Э. Вандервельда. Из газет известно, что он посетил редакции обеих газет, марксистской и ликвидаторской, и обменялся взглядами с представителями той и другой на «банкете».

Как только Э. Вандервельд вернулся из России домой, т. е. в Брюссель, в двух главных ежедневных органах социализма на французском языке, парижской «L'Humanite» («Человечество»){131} и брюссельском «Le Peuple» («Народ»), в воскресенье 21-го июня нов. стиля появились интервью с председателем Международного социалистического бюро. Разногласия среди русских с.-д. Вандервельд формулировал при этом неточно. Одни, сказал он, «хотят организоваться легально и требуют права коалиций, другие хотят добиваться непосредственно провозглашения… «кита»… и экспроприации земель». Это разногласие Вандервельд назвал «довольно ребяческим».

Мы едва ли ошибемся, если предположим, что сознательные рабочие России, прочитав такой отзыв Вандервельда, «довольно добродушно» улыбнутся. Если «одни» «хотят организоваться легально», т. е. стоят за открытую, легальную партию, то, очевидно, другие возражают по этому пункту не указанием на «кита» или «китов», а защитой подполья и категорическим отказом участвовать в «борьбе за открытую партию». Такое разногласие есть расхождение по вопросу о бытии партии, и тут, не во гнев будь сказано уважаемому товарищу Э. Вандервельду, никакое «примирение» невозможно. Нельзя немножко похоронить подполье и немножко заменить его легальной партией…

Но Вандервельд не только расспрашивал о разногласиях: по этому вопросу в портфеле председателя и секретаря МСБюро лежит масса бумаг, докладов и писем от представителей всех и всяких, действительных и фиктивных, «руководящих учреждений». Вандервельд старался, видимо, воспользоваться пребыванием в Петербурге, чтобы собрать некоторые фактические данные о степени массового влияния различных течений и групп социализма (и «тоже-социализма») в России. Вандервельд человек с немалым политическим опытом, и, конечно, ему прекрасно известно, что в политике вообще, в рабочем движении в частности можно брать всерьез только направления, имеющие массовое распространение.

По этому вопросу в обеих названных выше французских социалистических газетах мы находим такое сообщение Вандервельда: «Социалисты в России имеют три ежедневных газеты. Революционеры» (очевидно, речь идет о левонародниках) «печатают газеты в количестве от 10 до 12 тысяч экземпляров; ленинисты от 35 до 40 тысяч; умеренные» (modérés) (очевидно, речь идет о ликвидаторах) – «около 16 тысяч».

Э. Вандервельд сделал здесь одну маленькую ошибку: газета левонародников выходит, как известно, не ежедневно, а три раза в неделю. Кроме того, максимум тиража правдистской газеты, по нашим сведениям, преуменьшен: он достигал 48 тысяч. Было бы желательно, чтобы точные данные по этому важному (для самопознания рабочего движения) вопросу были собраны за целый, например, месяц, если нельзя собрать их за год.

Но как велика разница между настоящим европейцем Вандервельдом, который не придает значения азиатской «вере на слово» или «оценке на глаз», а собирает факты, – и русскими, корчащими из себя «европейцев», ликвидаторскими и либерально-буржуазными пустомелями! В газете «Речь» официальные представители кадетов писали, например, в статье: «Э. Вандервельде и русские социалисты» (№ 152 от 7 (20) июня, как раз накануне интервью с Вандервельдом в Париже и Брюсселе):

«Когда на обеде один из большевиков уверял Вандервельде, что им не с кем объединяться, так как «в мастерских, в рабочем классе все уже объединено вокруг одного правдистского знамени, вне которого остается лишь кучка интеллигентов», он, конечно, допустил чрезмерное полемическое преувеличение».

Перед нами образец ликвидаторской и либеральной лжи, приодетой в гладкие, прилизанные фразы.

«Чрезмерное полемическое преувеличение»! Точно бывает нечрезмерное преувеличение… Но официальные кадеты не только пишут безграмотно, но прямо обманывают читателей. Если у большевиков «полемическое преувеличение», отчего же вы, гг. кадеты, раз вы беретесь говорить в печати по поднятому вами вопросу, не приводите данных, которые бы не были преувеличены, в которых бы не было полемики?

Не знающий по-русски Вандервельд за 3–4 дня пребывания в России сумел собрать объективные данные. А господа питерские кадеты совершенно так же, как питерские ликвидаторы[51], в газетах ни разу не привели никаких объективных данных, обвиняя правдистов голословно и лицемерно в «преувеличении»!

Возьмем данные Вандервельда. Недельный тираж марксистской, ликвидаторской и народнической газеты выразится, по этим данным, следующими цифрами:

Вот вам объективные данные, собранные председателем МСБюро. Даже прибавляя народников, с которыми хотят «объединяться» только ликвидаторы, махисты и Плеханов, боящиеся, однако, прямо сказать об этом, мы получаем у правдистов большинство почти в 2/3. А если не считать народников, то большинство правдистов над ликвидаторами составляет 71,4 %, т. е. свыше 7 десятых!

Но газеты читаются и содержатся не только рабочими. Объективные данные о сборах, печатавшиеся и в марксистской и в ликвидаторской газетах, показали (за период с 1 января по 13 мая 1914 г.) 80 % рабочих групп у правдистов, причем в Питере этот % повышается до 86 %. Из 21 тысячи рублей, собранных правдистами, свыше 8/10 собрано рабочими, а у ликвидаторов больше половины дала буржуазия[52]. Значит, доказано вполне и безусловно, что сведения о тираже газет преуменьшают преобладание правдистов, ибо ликвидаторскую газету содержит буржуазия. А не менее объективные данные о выборах в страховые учреждения показывают, что правдисты имели 47 уполномоченных из 57 при выборах во всероссийское страховое учреждение, т. е. 82,4 %.

Бросая в массу через свою печать обвинение правдистов в «преувеличении» (и даже «чрезмерном преувеличении») и не приводя никаких объективных данных, ни о тираже газет, ни о рабочих группах, ни о выборах в страховые учреждения, кадеты бессовестно лгут, возвеличивая ликвидаторов.

Конечно, классовые интересы российской либеральной буржуазии заставляют ее защищать ликвидаторов, которые единогласно признаны марксистами (решение 1910 г.) за «проводников буржуазного влияния на пролетариат». Но если при этом либералы корчат из себя «беспристрастных» людей, то их ложь становится особенно лицемерной и отвратительной.

Политическое значение кадетских речей одно и только одно: стараться проводить через ликвидаторов буржуазное влияние на рабочих.

«Не подлежит сомнению, – продолжает «Речь», – что подлинная (!!) рабочая интеллигенция, те рабочие, которые на своих плечах пронесли социал-демократическую» (!! по оценке кадетов, знатоков социал-демократизма) «работу в самые тяжелые годы, сочувствуют не большевикам, а их противникам (ликвидаторам, меньшевикам). Отсечение этих элементов от русской рабочей партии означало бы такое интеллектуальное умаление ее, что сами большевики пришли бы в ужас от результатов дел рук своих».

Так пишут кадеты в редакционной статье «Речи».

А вот вам, для сравнения, что пишет идейный вождь ликвидаторов г. Л. М. в № 3 «Нашей Зари» (1914 г., стр. 68):

«Это – бунт» (правдистов-рабочих) «против Дементьевых, Гвоздевых, Чиркиных, Романовых, Булкиных, Кабцанов и т. д., как представителей целого, в столицах довольно густого, слоя марксистов-рабочих, пытавшихся и пытающихся «ликвидировать» младенческо-романтическую стадию русского рабочего движения».

Тождество, как видите, полнейшее. Кадеты от своего имени, в редакционных статьях «Речи», перепевают целиком то, что поет Л. М. в «Нашей Заре». Недостаток тиража «Нашей Зари» и «Нашей Ликвидаторской Газеты» пополняют кадетские газеты, ручаясь публике за социал-демократизм Булкиных, Чиркиных и Ко.

Г-н Л. М. перечисляет имена горстки ликвидаторских рабочих. Охотно повторим эти имена. Все сознательные рабочие России сразу узнают либеральных рабочих, давно известных борьбой против подполья, т. е. против партии. Прочитайте Булкина в той же «Нашей Заре» рядом с Л. М., и вы увидите, как оба они отрекаются от подполья и, к удовольствию либералов, ругают его.

Так и запишем, так и будем знать, что названные г-ном Л. М. «Дементьевы, Гвоздевы, Чиркины, Романовы, Булкины, Кабцаны» суть по уверению кадетов «подлинная рабочая интеллигенция». Действительно, это подлинные либеральные рабочие! Статья Булкина вполне доказала это. Усиленно рекомендуем ее вниманию сознательных рабочих, не слыхавших еще лично речей названных либеральных пролетариев.

Либеральная «Речь» пугает нас перспективой «отсечения от рабочей партии» этих (по уверению «Речи») социал-демократов, этих расхваленных «Речью» социал-демократов.

Но мы только улыбнемся в ответ, ибо всем известно, что названная горстка сама отсекла себя, уйдя к либералам-ликвидаторам, и что это «отсечение» было залогом и фундаментом образования действительно рабочей (а не либерально-рабочей) партии.

«Речь» хвалит, в той же редакционной статье, «гражданское мужество спокойных, тогда расхолаживающих слов» ликвидаторов и либеральных рабочих. Еще бы «Речи» и либералам не хвалить их! Прямо влиять на рабочих либералы в России, особенно после пятого года, не могут. Как же им не ценить ликвидаторов, которые, под маской социал-демократизма, ведут ту же либеральную «расхолаживающую» работу, проводят то же «буржуазное влияние на пролетариат» (см. решение 1910 года!).

«Разногласия между ними» (социал-демократическими фракциями) «не скоро устранятся, – пишет «Речь», – но и сохраняя свою физиономию, они должны объединиться и не вносить своих раздоров в рабочую массу, только что пробуждающуюся к сознательной политической жизни. Раскол в рабочей среде доставляет большую радость реакции. Одного этого уже достаточно, чтобы побудить честных людей обеих фракций искренне и серьезно стремиться к объединению».

Так пишет «Речь».

Мы очень рады, что не принадлежим к либеральной компании «честных» людей и к тем, кого эта компания считает «честными». Мы считали бы для себя бесчестьем принадлежать к этим людям. В «беспристрастие» либеральных буржуа, по нашему убеждению, могут верить только совсем наивные или неумные люди, особенно когда идет речь об освободительном движении рабочего класса, т. е. о движении его против буржуазии.

Напрасно думают кадеты, что русские рабочие детски наивны, что они способны верить в «беспристрастную» оценку «честности» либеральной буржуазией. Либеральные буржуа считают «честными» ликвидаторов и их защитников потому и только потому, что ликвидаторство служит политическую службу буржуазии, проводя буржуазное влияние на пролетариат.

Объединенные марксисты России прямо, открыто, перед всеми рабочими России, беря на себя целиком ответственность за свои дела, признали определенную группу ликвидаторов, группу «Нашей Зари» и «Луча» и т. д., стоящими вне партии. В январе 1912 года это было заявлено. С тех пор за 21/2 года – 5674 рабочие группы против 1421 у ликвидаторов и всех защитников их, т. е. 4/5 сознательных рабочих России, примкнули к «правдизму», т. е. одобрили январское решение. Ликвидаторы на деле повели себя так, что рабочие отходили от них. Наше решение подтверждено жизнью и опытом огромного большинства рабочих.

Либералы защищают «единство» (рабочих с ликвидаторами) в корыстно-классовых интересах. Отделение ликвидаторов от рабочей партии одно только и позволило этой партии с честью – мы иначе понимаем это слово, гг. из «Речи»! – выйти из периода лихолетья. Отделение ликвидаторов от рабочей партии не «радость», а горе доставило реакции, ибо ликвидаторы мешали признанию старых форм, старой «иерархии», старых решений и т. д., оказавшись сами, за 21/2 года, абсолютно неспособными создать хоть какую-либо организацию. «Августовский» (1912) блок ликвидаторов и их друзей распался.

Только вопреки ликвидаторам, только без них и против них рабочие провели и могли провести ту блестящую кампанию движения стачечного, страхового, создания газет, каковая кампания дала теперь повсюду большинство в 4/5 противникам ликвидаторства.

Под «расколом» либералы понимают отстранение от рабочих рядов противников подполья, кучки интеллигентов-ликвидаторов. Под «единством» либералы понимают сохранение влияния ликвидаторов на рабочих.

Мы смотрим иначе: «единством» мы называем сплочение 4/5 рабочих вокруг старого знамени; отколом мы называем нежелание ликвидаторской группки признать волю большинства рабочих и подчиниться ей, срыв ими этой воли. Убедившись на опыте, что правдизм сплотил за 21/2 года 4/5 рабочих, мы считаем необходимым идти дальше, к еще более полному единству, от 4/5 к 9/10, а затем и к 10/10 рабочих, тем же путем.

Два противоположных взгляда на ликвидаторов, наш взгляд и либеральный взгляд, вытекают из различия положения и точек зрения пролетариата и буржуазии.

Чем объясняется положение Плеханова? Он так решительно порвал с ликвидаторами в 1908 году и так твердо проводил одно время в печати решения партии против ликвидаторов, что некоторые надеялись на конец плехановских колебаний. Теперь, когда сплотилось вокруг правдизма 4/5 рабочих, Плеханов начинает колебаться опять. Ничем, кроме его личных колебаний – болезнь, начавшаяся с ним с 1903 года, – нельзя объяснить его «позиции», по сути дела вполне совпавшей теперь с позицией либеральной «Речи».

Подобно «Речи» Плеханов называет теперь «единством» обеспечение влияния ликвидаторов на рабочих вопреки воле рабочих, вопреки решениям партии, вопреки срыву этих решений ликвидаторами. Вчера сравнивший г. Потресова с Иудой и правильно рассудивший, что без Иуды апостолы были сильнее, чем с Иудой, Плеханов сегодня, когда факты окончательно доказали, что ликвидаторы вполне солидарны с Потресовым и плюют на решения партии, сегодня Плеханов поворачивает к ликвидаторам и советует правдистам не говорить с ними «языком победителей»!!! То есть, говоря прямее и проще, большинство рабочих не должно требовать признания своей воли и уважения своих решений от меньшинства, идущего за прямыми нарушителями решений партии!!!

Сознательные рабочие с грустью должны будут признать, что у Плеханова снова разыгралась его, десять лет назад начавшаяся, политическая болезнь шатаний и колебаний, – и пройдут мимо.

Есть впрочем иное объяснение колебаний Плеханова, которое мы ставим на второе место, ибо оно гораздо хуже для Плеханова. Между борющимися течениями: ликвидаторским (черпающим свою общественную силу из сочувствия либеральной буржуазии) и «правдистским» (черпающим свою силу из сознания и сплоченности большинства просыпающихся от тьмы к свету рабочих России) возникают неизбежно колеблющиеся интеллигентские группки. Общественной силы за ними нет, массового влияния на рабочих они не могут иметь, политически они – нули. Взамен твердой, ясной линии, привлекающей рабочих и подтверждаемой опытом жизни, царит в этих группках кружковая дипломатия. Отсутствие связи с массами, отсутствие исторических корней в массовых направлениях социал-демократии в России (социал-демократия стала массовой в России со времени стачек 1895 года), отсутствие выдержанной, цельной, ясной, до конца определенной, многолетним опытом проверенной линии, т. е. ответов на вопросы тактики, организации, программы, – вот почва, на которой вырастает кружковая дипломатия, вот ее признаки.

Плехановская газета «Единство», как политический коллектив, вполне подходит под эти признаки (подобно «Борьбе» Троцкого: кстати, пусть подумают читатели о причинах разъединения этих якобы «объединителей», «Борьбы» и «Единства»…). Депутат Бурьянов, как всякий депутат сравнительно «долговечный» среди очень недолговечных политиков России, долго был ликвидатором, а теперь «колебнулся» к Плеханову. Надолго ли и куда именно он колебнулся, он сам не знает. Но для кружковой дипломатии, конечно, нет большего счастья, как такой «колеблющийся» депутат, мечтающий о «единстве» шестерки, мечтающей помогать ликвидаторам партии срывать волю большинства рабочих, с шестеркой, желающей проводить эту волю.

Представьте себе «единство» обеих шестерок независимо от воли большинства рабочих. Это – чудовищное представление, возразите вы, ибо депутаты должны проводить волю большинства! Но ведь именно то, что чудовищно для пролетариата, либералы называют добродетелью, благом, пользой, честностью, даже, вероятно, святостью (Струве в «Русской Мысли», наверное, докажет завтра при помощи Бердяева, Изгоева, Мережковского и Ко, что «ленинцы» – греховные «раскольники», а ликвидаторы и ныне защищающий их от «победителей» рабочих Плеханов – святые исполнители воли бога).

Встаньте на минуту на эту (фактически либеральную) точку зрения «единства» двух думских шестерок независимо от большинства рабочих. Вы сразу поймете, встав на эту точку зрения, кружковый интерес Бурьянова и группки литераторов «Единства» играть на расхождении обеих шестерок, использовать их разногласия для вечной роли… «примирителя»!

С одной стороны, может говорить такой примиритель, Бурьянов, Троцкий, Плеханов, Шер, Чернов, Суханов или все равно, кто, – с одной стороны, ликвидаторы-шестеро неправы, ибо ликвидируют решения партии. С другой стороны, правдисты-шестеро неправы, ибо говорят неуместным и неприличным, греховным «тоном победителей», от имени будто бы какого-то большинства, с своими коллегами. Пожалуй даже, подобный «примиритель» назовет свое эклектическое и интриганское поведение «диалектическим» и станет претендовать на звание «объединителя»… Бывало ведь это в нашей партии: вспомните хотя роль бундовцев и Тышки на Стокгольмском и Лондонском съездах и вообще в эпоху 1906–1911 годов!

Бывали эти счастливые времена для кружковых дипломатов, эти печальные времена для рабочей партии тогда, когда еще недостаточно окрепшим было сплочение сознательных рабочих против проводников буржуазного влияния, «экономистов» и «меньшевиков».

Теперь эти времена проходят. «Речь» господ кадетов оплакивает «внесение раздоров в рабочую массу». Это – точка зрения либерального барина. Мы приветствуем «внесение раздоров в рабочую массу», ибо именно эта масса и только она отделит «раздоры» от разногласий по существу, разберется сама в разногласиях, выработает свое мнение, решит вопрос не «с кем идти, а куда идти»[53], т. е. вопрос о своей, определенной, ясной, самими продуманной и проверенной линии.

Эта пора уже наступила и наступает. Масса правдистов-рабочих уже отличает «раздоры», она уже разобралась в разногласиях, она уже определила сама свою линию. Данные о рабочих группах после двух лет открытой борьбы (1912 и 1913) фактически доказывают это.

Кружковой дипломатии приходит конец[54].