Алекс. Николаевичу
13. IX. 03.

Я пробовал побеседовать с Ю. О. на днях, когда атмосфера надвигающегося раскола
выяснилась уже вполне, и хочу еще попробовать побеседовать с Вами, надеясь, что Вы
так же, как и Ю. О., были бы не прочь сделать попытку объясниться. Если эта надежда
неосновательна, - Вы, конечно, мне это сообщите, а я все же пока сделаю, что считаю
нужным.

Отказ от редакции Мартова, отказ от сотрудничества его и других литераторов партии, отказ работать на ЦК целого ряда лиц, пропаганда идеи бойкота или пассивного
сопротивления, - все это неминуемо приведет, даже против воли Мартова и его друзей
приведет к расколу партии. Если даже Мартов будет удерживаться на лояльной почве
(на которую он так решительно встал на съезде), то другие не удержатся, - и указанный мною исход будет неизбежен. (Недаром же, кстати, и тетка пишет о «раскладывании нового очага».)

* ареста, провала. Ред.

** отъезда за границу. Ред.

И вот, я спрашиваю себя: из-за чего же, в самом деле, мы разойдемся так на всю
жизнь врагами? Я перебираю все события и впечатления съезда, я сознаю, что часто
поступал и действовал в страшном раздражении, «бешено», я охотно готов признать
пред кем угодно эту свою вину , - если следует назвать виной то, что естественно
вызвано было атмосферой, реакцией, репликой, борьбой etc. Но, смотря без всякого
бешенства теперь на достигнутые результаты, на осуществленное посредством бешеной борьбы, я решительно не могу видеть в результатах ничего, ровно ничего вредного
для партии и абсолютно ничего обидного или оскорбительного для меньшинства.

Конечно, обидно не могло не быть уже то, что пришлось остаться в меньшинстве, но
я категорически протестую против мысли о том, чтобы мы «пятнали» кого-либо, чтобы
мы хотели оскорбить или унизить кого-либо. Ничего подобного. И не след допускать,
чтобы политическое расхождение вело к истолкованию событий посредством обвинения другой стороны в недобросовестности, прохвостничестве, интриганстве и прочих
милых вещах, о которых все чаще и чаще слышишь в атмосфере надвигающегося раскола. Не след допускать этого, ибо это, по меньшей мере, до nec plus ultra* неразумно.

Мы политически (и организационно) разошлись с Мартовым, - как расходились с
ним десятки раз. Будучи побежден на вопросе о § 1 устава, я не мог не стремиться со
всей энергией к реваншу на том, что у меня (и у съезда) оставалось. Я не мог не стремиться, с одной стороны, к строго-искровскому ЦК, - с другой стороны, к редакционной тройке, устраняющей самую почву наших старых, безвыходных драк, соединяющей людей, из коих каждый имеет свою политическую линию, из коих каждый решает
и будет решать всегда «не взирая на лица», а по своему крайнему убеждению.

Я говорил (во время нашего с Вами и с Ю. О. разговора о тройке перед съездом), что
больше всего счи-

* - самой крайней степени. Ред.