Товарищи, я на предыдущий Чрезвычайный съезд крестьянских депутатов явился от фракции большевиков, а не от Совета Народных Комиссаров, точно так же я выступаю и теперь, потому что мне важно, чтобы мнение партии большевиков было известно вам, съезду крестьянских депутатов.

Когда я пришел сюда, я слышал часть речи последнего оратора, который, обращаясь ко мне, сказал вам, что я хочу разогнать вас штыками. Товарищи, Россия выросла из того, чтобы кто-нибудь управлял ею. Вы знаете, что с тех пор, как армия сумела обратить оружие для завоевания свободы, с тех пор, как крестьяне, одетые в солдатские шинели, могут собираться и столковываться с крестьянами, не носящими таких шинелей, нет такой силы, которая могла бы покорить волю народа, волю крестьян и рабочих.

Товарищи, я хочу вам сказать, как мы понимаем переворот 25-го октября. Товарищи, здесь говорили, что новая волна революции, быть может, сметет Советы. Я говорю: этого не будет. Я твердо уверен, что Советы никогда не погибнут; революция 25 октября доказала нам это. Советы никогда не погибнут, потому что они образовались еще в первую революцию 1905 года, образовались и после Февральской революции и не по чьему-либо личному почину, а по воле народных масс, снизу. Здесь не может быть никаких ограничений, никаких формальностей, потому что они образованы по воле народа, и народ волен отозвать в любой момент своих представителей. Советы выше всяких парламентов, всяких учредительных собраний. (Шум, крики: «Ложь!».) Партия большевиков всегда говорила, что высший орган – Советы. Нельзя говорить, что это ложь, потому что через Учредительное собрание революции, которые были в Европе и которые свергали монархию, образовывали буржуазную республику. Такая революция, какая произошла у нас, никогда и нигде еще не была. Говорят, что революция 25 октября дала только «большевистское правительство». Я мог бы сказать, что в Совете Народных Комиссаров не одни большевики. Те, кто из вас помнит первый съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, должен знать, что большевики тогда были в меньшинстве; и вот теперь, убедившись на опыте, к чему ведет политика соглашательства, народ на Втором съезде Советов рабочих и солдатских депутатов отдал большинство партии большевиков. Когда мне говорят и кричат из враждебной печати, что штыки могут направиться на Советы, я смеюсь. Штыки находятся в руках рабочих, солдат и крестьян и из их рук они никогда не направятся на Советы. И пусть движет контрреволюция штыки против Советов, они им не страшны.

Переходя к вопросу об Учредительном собрании, я должен сказать, что Учредительное собрание может помочь только тогда, когда сам народ будет свободно развиваться и строить новую жизнь. И я вас спрашиваю: что это есть?

Я скажу вам то, что вы все знаете: «не человек для субботы, а суббота для человека». Вы знаете, товарищи, как происходили выборы в Учредительное собрание. Это один из самых передовых способов выбирать, потому что здесь выбираются не отдельные лица, а партийные представители. И это шаг вперед, потому что революцию делают не лица, а партии. Когда происходили выборы в Учредительное собрание, была одна партия эсеров, партия, которая имеет большинство в Учредительном собрании. Теперь этого нет. Вы, может быть, скажете, что это сделали тоже большевики? Нет, товарищи, это закон мировой. Всегда и везде медленно и трудно народ делится на два стана: стан обездоленных, униженных, стан тех, кто борется за лучшее будущее всех трудящихся, – и стан тех, кто так или иначе поддерживает помещиков и капиталистов. Когда происходили выборы, народ выбирал не тех, кто выражает его волю, его желание. Вы говорите, что мы объявили целую партию кадетов врагами народа. – Да, мы это сделали, выражая волю Второго съезда Советов рабочих и солдатских депутатов. И теперь, когда мы стоим на пороге к миру, к прекращению ужасной трехлетней бойни, мы уверены, что это требование всех трудящихся, всех стран. Медленно и трудно идет свержение империализма в Европе, и теперь империалисты всех стран увидят, что народ силен и в силе своей он свергнет всех, кто стоит на его пути. Когда люди устраивают восстание против рабочих и крестьян, против Советов, а другой рукой показывают высокий мандат в Учредительное собрание, мы перед этим не остановимся. В июле нам говорили: «мы объявим вас врагами народа». И мы отвечали: «попробуйте». Попробовали бы господа буржуа и их сторонники сказать это открыто народу; но они не сделали этого, они пользовались всякими инсинуациями, клеветой и грязью. Когда буржуазия начала гражданскую войну, мы были свидетелями ее, они подняли восстание юнкеров, и мы, победители, были к ним, побежденным, милостивы. Мы сделали больше: мы сохранили им даже воинскую честь. И вот теперь, когда созывается Учредительное собрание, мы говорим: когда приедет 400 человек членов Учредительного собрания, мы его откроем[14]. Мы видим, что заговор кадетов продолжается, мы видим, что они организуют восстание против Советов во имя золотого мешка, корысти, богатства, мы открыто объявляем их врагами народа. В то время, как у нас на днях будут известны условия мира, когда у нас будет перемирие, когда члены земельных комитетов не будут арестовываться, когда помещичьи земли будут конфисковываться, когда будет контроль над фабриками и заводами, они устраивают заговор против нас, против Советов. И мы говорим, что они, партия кадетов – партия буржуазии, враги народа, и мы будем бороться с ней.

«Рабочий и Солдат» № 42, 4 (17) декабря 1917 г.

Печатается по машинописному экземпляру протокольной записи