«Информационный Бюллетень» Заграничной технической комиссии{134} (№ 1 от 11 августа 1911 г.) и вышедший почти одновременно, тоже в Париже, листок «Ко всем членам РСДРП», подписанный «Группа большевиков-партийцев», представляют из себя одинаковые по содержанию выступления против «официального большевизма» или, по другому выражению, против «большевиков-ленинцев». Выступления эти очень сердитые, – в них больше сердитых восклицаний и декламации, чем содержания, – но тем не менее на них следует остановиться, ибо затрагиваются здесь важнейшие вопросы нашей партии. И мне тем естественнее будет взяться за оценку новой фракции, что я, во-1-х, писал как раз по тем же самым вопросам и как раз от имени всех большевиков ровно 11/2 года тому назад (см. «Дискуссионный Листок» № 2)[34], а во-2-х, я вполне сознаю свою ответственность за «официальный большевизм». Что касается до выражения «ленинцы», то оно просто есть неудачное покушение на колкость – дескать, только о сторонниках одного лица идет здесь речь! – на деле все прекрасно знают, что вопрос отнюдь не идет о разделяющих мои лично взгляды на те или иные стороны большевизма.

Авторы листка, подписываясь «партийные большевики», называют себя еще «нефракционными большевиками», оговариваясь, что их «здесь» (т. е. в Париже) «довольно неудачно» называют примиренцами. На деле именно такое название, установившееся уже более чем 11/4 года тому назад и не только в Париже, не только за границей, но и в России, является единственно правильно передающим политическую сущность новой фракции, как убедится читатель из дальнейшего изложения.

Примиренчество есть сумма настроений, стремлений, взглядов, связанных неразрывно с самой сутью исторической задачи, поставленной перед РСДРП в эпоху контрреволюции 1908–1911 гг. Поэтому целый ряд с.-д. в этот период «впадал» в примиренчество, исходя из самых различных посылок. Последовательнее всех выразил примиренчество Троцкий, который едва ли не один пытался подвести теоретический фундамент под это направление. Фундамент это такой: фракции и фракционность были борьбой интеллигенции «за влияние на незрелый пролетариат». Пролетариат зреет, и фракционность сама собой гибнет. Не изменение в отношениях между классами, не эволюция коренных идей двух главных фракций лежит в основе процесса слияния фракций, а дело зависит от соблюдения или несоблюдения соглашений между всеми «интеллигентскими» фракциями. Троцкий упорно и проповедует – уже давно, колеблясь при этом то больше в сторону большевиков, то больше в сторону меньшевиков – такое соглашение (или компромисс) между всеми и всяческими фракциями.

Обратный взгляд (см. №№ 2 и 3 «Дискуссионного Листка»[35]) состоит в том, что фракции порождены отношением между классами в русской революции. Большевики и меньшевики только формулировали ответы на вопросы, поставленные перед пролетариатом объективной действительностью 1905–1907 годов. Поэтому лишь внутренняя эволюция этих фракций, «сильных» фракций, сильных глубиной своих корней, сильных соответствием их идей с известными сторонами объективной действительности, – исключительно внутренняя эволюция именно этих фракций способна обеспечить реальное слияние фракций, т. е. создание действительно вполне единой партии пролетарского, марксистского, социализма в России. Отсюда практический вывод: только сближение на работе этих двух сильных фракций и только в меру их очищения от несоциал-демократических течений ликвидаторства и отзовизма есть политика действительно партийная, действительно осуществляющая единство – путем нелегким, негладким, далеко не моментально, но реально, в отличие от тьмы шарлатанских посулов насчет легкого, гладкого, моментального слияния «всех» фракций.

Эти два взгляда наметились еще до пленума, когда я в беседах выдвинул лозунг: «сближение двух сильных фракций, а не хныканье о распущении фракций», – о чем поведал публике тотчас после пленума «Голос Социал-Демократа». Эти два взгляда я прямо, определенно и систематически изложил в мае 1910 года, т. е. 11/2 года тому назад и притом на «общепартийной» арене в «Дискуссионном Листке» (№ 2). Если «примиренцы», с которыми мы спорили на эти темы с ноября 1909 года, не собрались до сих пор ни разу ответить на эту статью, ни разу не попытались вообще разобрать этот вопрос сколько-нибудь систематически, изложить свои взгляды сколько-нибудь открыто и цельно, то вина в этом всецело ложится на них. Они называют свое фракционное выступление в листке от имени особой группы «гласным ответом»: этот гласный ответ людей, остававшихся безгласными больше года, не есть ответ на вопрос, как он давно поднят, как он давно обсужден, как он давно разрешен в двух принципиально различных направлениях, а есть самая безнадежная путаница, самое безбожное смешение двух непримиримых ответов. Нет ни единого положения, которое авторы листка не выставляли бы без того, чтобы тут же не побить его. Нет ни единого положения, о котором якобы большевики (на деле непоследовательные троцкисты) не дали бы перепева ошибок Троцкого.

В самом деле, взгляните на основные мысли листка.

Кто такие его авторы? Они говорят, что большевики, «не разделяющие организационных взглядов официального большевизма». Как будто бы «оппозиция» только по организационному вопросу, не правда ли? Читайте следующую фразу: «… Именно организационные вопросы, вопросы строительства и восстановления партии, выдвигаются на первый план теперь, как и 11/2 года тому назад». Это прямо неверно и это есть как раз та принципиальная ошибка Троцкого, которую я разоблачил 11/2 года тому назад. На пленуме организационный вопрос мог казаться первостепенным лишь потому и постольку, поскольку отказ всех течений от ликвидаторства принимался за реальность вследствие того, что и голосовцы, и впередовцы «подписали», «утешая» партию, резолюции против ликвидаторства и против отзовизма. Ошибка Троцкого в том и состояла, что он продолжал выдавать эту кажимость за реальность после того, как «Наша Заря» с февраля 1910 окончательно выкинула знамя ликвидаторства, а впередовцы в своей пресловутой N-ой школе – знамя защиты отзовизма. На пленуме принятие кажимости за реальность могло быть результатом самообмана. После пленума, с весны 1910 г., Троцкий обманывал рабочих самым беспринципным и бессовестным образом, уверяя, что препятствия объединению главным образом (если не только) организационные. Этот обман продолжают в 1911 г. примиренцы парижские, ибо говорить теперь, что организационные вопросы стоят на первом плане, есть насмешка над истиной. На деле на первом плане стоит теперь вопрос отнюдь не организационный, а вопрос о всей программе, всей тактике, всем характере партии, вернее о двух партиях, о социал-демократической рабочей партии и о столыпинской рабочей партии гг. Потресовых, Смирновых, Лариных, Левицких и Ко. Примиренцы парижские точно проспали 11/2 года после пленума, в течение которых вся борьба с ликвидаторами передвинулась и у нас, и у партийных меньшевиков с вопросов организационных на вопросы о бытии с.-д. – а не либеральной – рабочей партии. Спорить теперь, скажем, с господами из «Нашей Зари» об организационных вопросах, об отношении легальной и нелегальной организации, значило бы ломать комедию, ибо эти господа вполне могут признать такую «нелегальную» организацию, как «Голос», прислуживающий ликвидаторам! Давно уже сказано, что такую нелегальную организацию, которая бы служила монархическому либерализму, признают и практикуют наши кадеты. Примиренцы называют себя большевиками, чтобы 11/2 года спустя повторять разоблаченные большевиками (и притом с специальным заявлением, что это делается от имени всего большевизма!) ошибки Троцкого. Ну разве это не злоупотребление установившимися партийными кличками? Разве не обязаны мы после этого заявить всем и каждому, что примиренцы отнюдь не большевики, что они не имеют ничего общего с большевизмом, что они просто непоследовательные троцкисты?

Читайте несколько дальше: «Можно не согласиться с тем, как понимал официальный большевизм и большинство редакции ЦО задачу борьбы с ликвидаторством…». Неужели можно серьезно утверждать, что «задача борьбы с ликвидаторством» есть задача организационная? Примиренцы сами заявляют, что расходятся с большевиками не только по организационным вопросам! В чем же именно? Они молчат. Их «гласный ответ» продолжает быть ответом безгласных… или беззаботных?., людей. В течение 11/2 лет они не собрались ни единого разу поправить «официальный большевизм» или изложить свое понимание задачи борьбы с ликвидаторством! А борьбу эту официальный большевизм ведет ровно три года, с августа 1908 года. Сопоставляя эти общеизвестные даты, мы невольно ищем объяснения странной «безгласности» примиренцев, и эти поиски невольно приводят на память Троцкого и Ионова, уверявших, что они тоже против ликвидаторов, но иначе понимают задачу борьбы с ними. Смешно ведь это, товарищи: через три года после начала борьбы заявлять, что вы иначе ее понимаете. Такое инако-понимание как две капли воды похоже на полное непонимание!

Пойдем дальше. Гвоздь теперешнего партийного кризиса, несомненно, сводится к вопросу: полное отделение нашей партии, РСДРП, от ликвидаторов (голосовцев в том числе) или продолжение политики соглашения с ними. Едва ли найдется хоть один с.-д., сколько-нибудь знакомый с делом, который стал бы отрицать, что в этом вопросе суть всего теперешнего партийного положения. Какой же ответ дают на него примиренцы?

«Нам говорят, – пишут они в листке, – что этим (поддержкой совещания) мы нарушаем партийные формы и производим раскол. Мы не думаем этого (sic![36]). Но если бы это было так, мы бы этого не боялись». (Следует указание на срыв пленума Заграничным бюро ЦК, на то, что «на ЦК ведут азартную игру», что «партийные формы стали наполняться фракционным содержанием» и т. д.)

Этот ответ, поистине, можно назвать «классическим» образчиком идейной и политической беспомощности! Подумайте только: выдвинуто-де обвинение в расколе. И вот новая фракция, претендуя на указание пути партии, объявляет печатно и публично: «мы не думаем этого» (т. е. не думаете, что раскол есть и будет?), «но»… но «мы бы не побоялись этого».

Ручаться можно, что в истории политических партий такого примера путаницы не найти. Если вы «не думаете», что раскол есть и будет, объясните же это! объясните, почему можно работать с ликвидаторами! скажите прямо, что с ними можно – а значит и должно – работать.

«…Факт, что совместная работа с ликвидаторами в России невозможна», а несколько раньше признано, что между голосовцами и ликвидаторами «становится все труднее провести даже тончайшую грань».

Пойми, кто может! С одной стороны, официальнейшее заявление от имени Технической комиссии (в которой примиренцы с поддерживающими их теперь поляками составляют большинство против нас, большевиков), что совместная работа невозможна. По-русски это и называется объявлением раскола. Никакого другого смысла слово раскол не имеет. С другой стороны, тот же № 1 «Бюллетеня» вещает, что Техническая комиссия была создана «не для раскола, а в целях предотвращения его», и те же примиренцы пишут, что они «не думают этого» (что раскол есть и будет).

Можно ли представить себе большую путаницу?

Если совместная работа невозможна, то это объяснимо для с.-д., это может быть оправдано в глазах с.-д. либо вопиющим нарушением партийных решений и обязательств известной группой лиц (и тогда раскол неизбежен с этой группой лиц), либо коренным принципиальным расхождением, направляющим всю работу известного течения прочь от социал-демократизма (и тогда раскол неизбежен с целым течением). У нас налицо, как известно, оба эти случая: с ликвидаторским течением объявил невозможным работать пленум 1910 года, а с голосовской группой, нарушившей все обязательства и перешедшей окончательно к ликвидаторам, раскол совершается теперь.

Кто сознательно говорит: «совместная работа невозможна», кто продумал сколько-нибудь это заявление и понял его принципиальные основы, тот неизбежно направил бы все внимание и все усилия на то, чтобы выяснить эти основы перед самой широкой массой и избавить ее возможно скорее и полнее от пустых и вредных попыток продолжать какие бы то ни было сношения с тем, с кем работать невозможно, А кто делает это заявление и в то же время добавляет: «мы не думаем», что будет раскол, «но мы не побоимся этого», тот обнаруживает этим путаным и робким языком, что он боится самого себя, боится сделанного им шага, боится созданного положения! Именно такое впечатление не может не производить листок примиренцев, которые в чем-то хотят оправдаться, перед кем-то хотят выставить себя «добрыми», кому-то подмигивают… Мы сейчас увидим, какое значение имеет их перемигивание с «Впередом» и «Правдой». Мы должны сначала покончить с тем, как понимают примиренцы «итог периоду, протекшему со времени пленума», итог, который подвело совещание цекистов.

Необходимо, в самом деле, понять этот итог, понять, почему он стал неизбежным, – иначе наше участие в событиях будет стихийное, беспомощное, случайное. Посмотрите же на это понимание у примиренцев. Как отвечают они на вопрос, почему из дел пленума, из решений его, объединительных по преимуществу, вытек раскол между ЗБЦК (=ликвидаторами) и антиликвидаторами? Ответ на этот вопрос у наших непоследовательных троцкистов просто списан у Троцкого и Ионова, и мне приходится повторять сказанное в мае прошлого года против этих последовательных примиренцев[37].

Ответ примиренцев: виновата фракционность, фракционность меньшевиков, впередовцев, «Правды» – мы перечисляем фракционные группы в порядке листка – и, наконец, «официальных представителей большевизма», которые «пожалуй превзошли все эти группы в фракционных стремлениях». Нефракционными авторы листка прямо и определенно называют только самих себя, парижских примиренцев. Все порочны – мы добродетельны. Никаких идейных причин, вызывающих разбираемое явление, примиренцы не приводят. Ни на какие организационные или какие бы то ни было иные особенности групп, вызвавшие это явление, они не указывают. Ничего, ровнехонько ничего не дают в объяснение, кроме ссылки на фракционность = порок, нефракционность = добродетель. Разница между примиренцами в Париже и Троцким только та, что первые считают Троцкого фракционным, а себя нет, второй же наоборот.

Не могу не сознаться, эта постановка вопроса, когда в объяснение политических явлений приводятся только порочность одних и добродетельность других, всегда напоминает мне те афишированно-благообразные физиономии, при виде которых невольно приходит мысль: «а вероятно, это – шулер».

Подумайте над следующим сопоставлением: наши примиренцы нефракционны, добродетельны. Мы, большевики, превзошли все группы в фракционных стремлениях, т. е. мы самые порочные. Поэтому добродетельная фракция поддержала наиболее порочную, большевистскую, в борьбе с ЗБЦК!! Некругло выходит у вас, товарищи! Вы запутываетесь все больше и больше с каждым заявлением, которое вы делаете.

Вы делаете себя смешными, перебрасываясь с Троцким – точно мячиком играя – взаимными обвинениями в фракционности: вы не даете себе труда подумать, что такое фракция? Попробуйте дать определение, и мы вам предсказываем, что вы запутаетесь еще больше, ибо вы сами – фракция, колеблющаяся, беспринципная, не понявшая того, что было на пленуме и после пленума, фракция.

Фракция есть организация внутри партии, объединенная не местом работы, не языком или другими объективными условиями, а особой платформой взглядов на партийные вопросы. Авторы листка – фракция, ибо листок есть их платформа (весьма плохая, но бывают фракции с неверными платформами). Они – фракция, ибо они, как и всякая организация, связаны внутренней дисциплиной: их представителя в Техническую комиссию и Организационную комиссию назначает их группа по большинству голосов, она же составляет и издает листок-платформу и так далее. Таковы объективные факты, осуждающие на лицемерие крики против фракционности. И Троцкий, и «непоследовательные троцкисты» уверяют, что у них нет фракции, ибо… «единственная» цель сплочения (во фракцию) есть уничтожение фракций, проповедь слияния их и т. д., но все подобные уверения есть лишь самовосхваление и трусливая игра в прятки, по той простой причине, что факт существования фракции не затрагивается какой угодно (хотя бы архидобродетельной) целью фракции. Всякая фракция убеждена в том, что ее платформа и политика есть лучший путь к уничтожению фракций, ибо идеалом существование фракций никто не считает. Разница только та, что фракции с ясной, последовательной, цельной платформой прямо защищают свою платформу, а фракции беспринципные прячутся за дешевые крики о своей добродетельности, о своей нефракционности.

В чем причина существования фракций в РСДРП? В том, что они – продолжение раскола 1903–1905 годов. Они – результат слабости местных организаций, бессильных помешать превращению литераторских групп, выражающих новые течения и теченьица, в новые «фракции», т. е. в организации, ставящие внутреннюю дисциплину на первый план. В чем залог уничтожения фракций? Только в полном изживании раскола времен революции (а к этому ведет исключительно очищение от ликвидаторства и отзовизма двух главных фракций), в создании такой сильной пролетарской организации, которая может заставить меньшинство подчиняться большинству. Пока такой организации нет, только соглашение всех фракций могло бы ускорить процесс их исчезновения. Отсюда ясна и идейная заслуга пленума и его примиренческая ошибка: заслуга – отметение идей ликвидаторства и отзовизма; ошибка – соглашение с людьми и группами без разбору, без соответствия их обещаний («резолюцию подписали») и их дел. Идейное сближение на почве борьбы с ликвидаторством и отзовизмом идет вперед – вопреки всем препятствиям и трудностям. Примиренческая ошибка пленума[38] привела вполне неизбежно к краху его примиренческих решений, т. е. к краху союза с голосовцами. Разрыв большевиков (а потом и совещания цекистов) с ЗБЦК есть исправление примиренческой ошибки пленума: сближение фракций, борющихся с ликвидаторством и отзовизмом, пойдет теперь помимо форм пленума, ибо эти формы не соответствовали содержанию. Все примиренчество вообще и примиренчество пленума потерпело крах, ибо содержание работы разъединяло ликвидаторов и социал-демократов, и никакие формы, никакая дипломатия и игра примиренцев не могли осилить этого разъединительного процесса.

С этой – и только с этой точки зрения, развитой мною в мае 1910 г. – все, происшедшее после пленума, становится понятным, неизбежным, вытекающим не из «порочности» одних, «добродетельности» других, а из объективного хода событий, обособляющего ликвидаторское течение и отметающего промежуточные группы и группки.

Примиренцы вынуждены, чтобы затушевать этот бесспорный политический факт полного краха примиренчества, доходить до прямого извращения фактов. Слушайте: «Фракционная политика большевиков-ленинцев принесла тем больший вред, что они имели большинство в главнейших партийных учреждениях, благодаря чему их фракционная политика давала оправдание другим течениям в их собственной организационной обособленности и вооружала их против официальных партийных учреждений».

Эта тирада есть не что иное, как трусливое и запоздалое «оправдание»… ликвидаторства, ибо именно представители этого течения всегда ссылались на «фракционность» большевиков. Это оправдание запоздало, ибо долгом всякого партийца на деле (в отличие от людей, пользующихся лозунгом партийности как рекламой) было выступить тогда, когда началась эта «фракционность», а не 11/2 года спустя! Примиренцы – защитники ликвидаторства не могли выступить и не выступили раньше, ибо у них нет фактов. Они пользуются теперешним «смутным временем», чтобы выдвигать голословные фразы ликвидаторов. Факты же говорят ясно и недвусмысленно: тотчас после пленума, в феврале 1910 г., г. Потресов выкинул знамя ликвидаторства. Тотчас же, в феврале или марте, предали партию гг. Михаил, Роман, Юрий. Тотчас же голосовцы подняли агитацию за «Голос» (см. об этом в «Дневнике» Плеханова на другой день после пленума) и возобновили «Голос». Тотчас же впередовцы начали строить свою «школу». Напротив, первый фракционный шаг большевиков есть основание «Рабочей Газеты» в сентябре 1910 года, после разрыва Троцкого с представителями ЦК

Зачем понадобилось примиренцам это извращение общеизвестных фактов? Чтобы мигнуть ликвидаторам, чтобы подслужиться им. С одной стороны, «совместная работа с ликвидаторами невозможна». С другой, их «оправдывает» фракционность большевиков!! Мы спрашиваем любого не зараженного заграничной дипломатией социал-демократа: какого политического доверия заслуживают люди, путающиеся в таких противоречиях? Они заслужили тех поцелуев, которыми публично награждал их «Голос», и только.

Нашей «фракционностью» называют примиренцы беспощадность нашей полемики (за что они тысячи раз словесно порицали нас на общих собраниях в Париже) и беспощадность разоблачения ликвидаторов (они были против разоблачения Михаила, Юрия и Романа). Примиренцы все время защищали и прикрывали ликвидаторов, не смея высказать открыто своей защиты ни единого раза ни в «Дискуссионном Листке», ни в едином печатном, публичном воззвании. И теперь свое бессилие, свою трусость они бросают под колеса партии, начавшей решительно отмежевываться от ликвидаторов. Ликвидаторы говорят: ликвидаторства нет, его «раздули» большевики (см. резолюцию кавказских ликвидаторов{135} и речи Троцкого). Примиренцы говорят: с ликвидаторами работать невозможно, но… но «оправдание» им дает фракционность большевиков. Неужели не ясно, что действительный смысл этого смешного противоречия субъективных суждений один, и только один: трусливая защита ликвидаторства, стремление из-за угла подставить ножку большевикам и оказать поддержку ликвидаторам?

Но это еще далеко не все. Худшее и злейшее извращение фактов есть утверждение, будто бы мы имели «большинство» «в главнейших партийных учреждениях». Эта вопиющая неправда имеет только одну цель: прикрыть политический крах примиренчества. Ибо на деле ни в едином «главнейшем партийном учреждении» большевики после пленума большинства не имели, а имели его как раз примиренцы. Пусть найдется человек, который попробует оспорить следующие факты, «Главнейших партийных учреждений» после пленума было только три: 1) бюро ЦК в России – преимущественно примиренцы[39]; 2) ЗБЦК – с января 1910 г. по ноябрь 1910 г. в нем большевиков представлял примиренец; так как официально на примиренческой точке зрения стояли и бундовец и латыш, то большинство, значит, 11 месяцев после пленума было примиренческое; 3) редакция ЦО – в ней два «большевика-фракционера» противостояли двум голосовцам: большинства не было без поляка.

Зачем понадобилась примиренцам прямая неправда? А именно затем, чтобы спрятать голову под крыло, чтобы прикрыть политический крах примиренчества. Примиренчество господствовало на пленуме, оно имело большинство во всех главнейших практических центрах партии после пленума, и оно потерпело за полтора года полный крах: оно никого не «примирило», ровно ничего нигде не создало, оно беспомощно колебалось из стороны в сторону, вполне заслужив за это поцелуи голосовцев.

И в особенности полный крах постиг примиренцев в России – это тем важнее подчеркнуть, чем усерднее демагогические ссылки парижских примиренцев на Россию. Россия – примиренческая, в противовес загранице, таков основной мотив примиренцев. Сличите эти слова с фактами – и вы поймете, что это самая пустая и самая дешевенькая демагогия. Факты говорят, что в Русском бюро ЦК больше года после пленума были только примиренцы, только они делали официальные доклады о пленуме, официально совещались с легалистами, только они назначали агентов и посылали их в разные учреждения, только они распоряжались всеми деньгами, которые из ЗБЦК посылались беспрекословно, только они вели переговоры с «российскими», подававшими надежды по части путаницы (т. е. по части примиренчества), литераторами и т. п.

И результат?

Результат – ноль. Ни единого листка, ни единого выступления, ни одного органа, ни одного «примирения». А у большевиков-«фракционеров» (чтобы не говорить о том, о чем говорит открыто лишь помогающий охранке г. Мартов) – заграничная «Рабочая Газета», вставшая на ноги через два номера. Примиренчество = ноль, слова, пустые пожелания (и подножки большевизму на основе этих «примирительных» пожеланий); большевизм «официальный» делами доказал свое полное преобладание именно в России.

Что же это – случайность? результат арестов? но аресты могли «щадить» не работавших в партии ликвидаторов, большевиков же и примиренцев они косили одинаково.

Нет, это не случайность и не результат удачи или успеха лиц. Это – результат краха политического направления, фальшивого в своих исходных пунктах. Фальшива в примиренчестве основа – стремление построить единство партии пролетариата на союзе всех, в том числе и антисоциал-демократических, непролетарских фракций, фальшива беспринципность его «объединительного» прожектерства, приводящего к пуфу, фальшивы фразы против «фракций» (при образовании на деле новой фракции), – фразы, бессильные распустить фракции антипартийные и ослабляющие фракцию большевиков, проведшую 9/10 борьбы с ликвидаторством и отзовизмом.

Примеры беспринципного «объединительного» прожектерства дает нам в изобилии Троцкий. Припомните хотя бы (беру один из новейших примеров), как он хвалил парижскую «Рабочую Жизнь»{136}, руководимую парижскими примиренцами и голосовцами поровну. Вот восторг-то! писал Троцкий, «ни большевик, ни меньшевик, а революционный социал-демократ». Бедный герой фразы не заметил мелочи: революционен только тот с.-д., кто понял вред антиреволюционного якобы социал-демократизма в данной стране, в данное время, т. е. вред ликвидаторства и отзовизма в России 1908–1911 годов, кто умеет бороться с подобными несоциал-демократическими течениями. Целуя «Рабочую Жизнь» – никакой борьбы с нереволюционными социал-демократами в России не ведшую – Троцкий только разоблачал план ликвидаторов, коим он служит верой и правдой: равенство в ЦО означает прекращение борьбы с ликвидаторами; ликвидаторы на деле имеют полную свободу борьбы с партией, а партию пусть свяжет по рукам и по ногам «равенство» голосовцев и партийцев в ЦО (и в ЦК) Победа ликвидаторов была бы тогда вполне обеспечена, и только лакеи ликвидаторов могли проводить или защищать такой план.

Примеры беспринципного «объединительного» прожектерства, обещающего мир и благодать без долгой, упорной, отчаянной борьбы с ликвидаторами, мы видели на пленуме у Ионова, Иннокентиева и др. примиренцев. Мы видели такой же пример в листке наших примиренцев, оправдывающих ликвидаторство «фракционностью» большевизма. Еще пример: их речи об «изоляции» большевиков «от других течений («Вперед», «Правда»), стоящих на почве нелегальной с.-д. партии».

Курсив этой замечательной тирады принадлежит нам. В этой тираде – как солнце в малой капле вод – отразилась вся беспринципность примиренчества – основа его политического бессилия.

Во-первых, представляют ли «Правда» и «Вперед» с.-д. течения? Нет, не представляют, ибо «Вперед» представляет течение несоциал-демократическое (отзовизм и махизм), а «Правда» представляет группку, ни по одному важному принципиальному вопросу революции и контрреволюции не давшую самостоятельных и цельных ответов. А течением можно назвать только такую сумму политических идей, которые определились на всех важнейших вопросах и революции (ибо мы от нее слишком мало отошли и от нее во всех отношениях зависим), и контрреволюции, и которые кроме того доказали свое право на существование, как течение, распространением среди широких слоев рабочего класса. И меньшевизм, и большевизм – с.-д. течения, это доказано опытом революции, историей 8-летнего рабочего движения. Группок, никакого течения не представляющих, за это время была масса, как было их много и раньше. Смешивать течение с группками значит осуждать себя в партийной политике на интриганство. Ибо появление беспринципных группок, их эфемерное существование, их потуги сказать «свое слово», их «сношения» друг с другом, как особых держав, это и есть база заграничного интриганства, от которого нет и не может быть спасения ни в чем, кроме строгой, выдержанной, опытом долгой истории рабочего движения проверяемой принципиальности.

Во-вторых, – и здесь мы сразу наблюдаем практическое превращение беспринципности примиренцев в интриганство – листок парижан говорит прямую и заведомую неправду, когда заявляет: «отзовизм уже не находит себе открытых сторонников и защитников в нашей партии». Это неправда, как известно всем и каждому. Эту неправду документально опровергает № 3 «В переда» (май 1911), где открыто говорится, что отзовизм есть «вполне законное течение в нашей партии» (с. 78). Или наши премудрые примиренцы станут утверждать, что такое заявление не защита отзовизма?

Вот, когда люди не могут оправдать принципиально своего сближения с той или иной группкой, им остается только политика маленькой лжи, мелкой лести, кивков и подмигиваний, т. е. именно того, что в сумме и дает понятие интриганства. «Вперед» хвалит примиренцев – примиренцы хвалят «Вперед» и облыжно успокаивают партию насчет отзовизма. А в результате торги и переторжки о местах и местечках с защитниками отзовизма, с нарушителями всех решений пленума. Тайком помогают ликвидаторам, тайком помогают отзовистам – вот судьба примиренчества, вот в чем бессильное и жалкое интриганство.

В-третьих. «Совместная работа с ликвидаторами в России невозможна». Эту истину должны были признать и примиренцы. Спрашивается, признают ли эту истину группки «Вперед» и «Правда»? Не только не признают, а прямо заявляют обратное, прямо требуют «совместной работы» с ликвидаторами, прямо ведут ее (см. хоть отчет 2-ой впередовской школы). Спрашивается, есть ли хоть тень принципиальности и честности в провозглашении политики сближения с группами, дающими прямо обратные ответы на основные вопросы? – ибо вопрос о ликвидаторстве прямой и единогласной резолюцией пленума признан одним из основных вопросов. Ясно, что нет, что тут перед нами идейная пропасть, а попытки построить через нее словесный мост, дипломатический мост, неизбежно, независимо от самых благих намерений Ивана Иваныча и Ивана Никифоровича, осуждают их на интриганство.

И пока нам не покажут и не докажут на основании солидных данных и обзора важнейших вопросов, что «Вперед» и «Правда» представляют с.-д. течения (а никто даже не пытался за 11/2 года после пленума доказать это и нельзя этого доказать), до тех пор мы не устанем разъяснять рабочим весь вред тех беспринципных уловок, тех интриганских уловок, к которым сводится проповедуемое примиренцами сближение с «Впередом» и «Правдой». Изоляция от этих несоциал-демократических и беспринципных, помогающих ликвидаторам, группок есть первая обязанность революционных с.-д. Обращаться к русским рабочим, связанным с «Впередом» и «Правдой», через головы этих группок против этих группок – такова политика, которую большевизм вел, ведет и проведет через все препятствия.

Я сказал, что примиренчество потерпело уже за 11/2 года своего господства в центрах партии полный политический крах. Обычный ответ на это: да, но это потому, что вы, фракционеры, нам мешали (см. письмо примиренцев – а не большевиков – Германа и Аркадия в «Правде» № 20).

Вот в том и состоит политический крах направления и группки, что ей все «мешает», против нее все обращается, – ибо она неверно учла это «все», ибо она базой себе взяла пустые слова, вздохи, сожаление, хныканье.

А нам, господа, все и вся помогали, и в этом залог нашего успеха. Нам помогали гг. Потресовы, Ларины, Левицкие, ибо они не могли раскрыть рта, не подтверждая наших суждений о ликвидаторстве. Нам помогали гг. Мартовы и Даны, ибо они заставили всех согласиться с нашим суждением, что голосовцы и ликвидаторы едино суть. Нам помогал Плеханов в той самой мере, в которой он разоблачал ликвидаторов, указывал в резолюциях пленума оставленные (примиренцами) «лазейки для ликвидаторов», высмеивал (проведенные примиренцами против нас) «пухлые» и «интегралистские» места в этих резолюциях. Нам помогали русские примиренцы, «приглашавшие» Михаила, Юрия и Романа с ругательными выходками против Ленина (см. «Голос») и тем подтверждавшие, что отказ ликвидаторов не зависел от злокозненности «фракционеров». Отчего же это так вышло, любезные примиренцы, что вам все мешали, несмотря на вашу добродетель, а нам все помогали, несмотря на нашу фракционную порочность?

Оттого, что политика вашей группки держалась только на фразе – зачастую очень благожелательной и благонамеренной – но пустой фразе. А действительное приближение единства создается только сближением сильных фракций, сильных своей идейной цельностью и влиянием на массы, проверенным опытом революции.

Фразой остаются и посейчас ваши восклицания против фракционности, ибо вы сами фракция, и притом одна из худших, ненадежнейших, беспринципных фракций. Фраза – ваше громогласное, широковещательное заявление (в «Информационном Бюллетене») – «ни сантима фракциям». Если бы вы это говорили серьезно, могли бы вы тратить «сантимы» на издание листка – платформы новой группки? Если бы вы это говорили серьезно, могли бы вы молчать при виде фракционных органов «Рабочая Газета» и «Дневник Социал-Демократа»? – могли бы вы не требовать их закрытия публично?[40] Если бы вы потребовали это, поставили такое условие серьезно, вас бы просто осмеяли. Если же вы, прекрасно чувствуя это, остаетесь при одних томных воздыханиях, разве это не доказывает паки и паки, что ваше примиренчество висит в воздухе?

Разоружение фракций возможно лишь на почве взаимности – иначе оно есть реакционный лозунг, глубоко вредный делу пролетариата, демагогический лозунг, ибо он только облегчает непримиримую борьбу ликвидаторов против партии. Кто выдвигает теперь этот лозунг, после неудачи его применения пленумом, после срыва слияния (фракций) фракциями голосовцев и впередовцев, кто делает это, даже не пытаясь, не смея повторить условие взаимности, ясно поставить его, определить средства контроля зареальным его выполнением, тот просто опьяняет себя звуками сладких слов.

Большевики, сплачивайтесь, вы – единственный оплот последовательной и решительной борьбы с ликвидаторством и отзовизмом.

Ведите испытанную на деле, подтвержденную опытом политику сближения с анти-ликвидаторским меньшевизмом, вот наш лозунг. Вот политика, которая не сулит молочных рек и кисельных берегов неосуществимого в эпоху распада и разложения «всеобщего мира», но которая двигает на деле вперед сближение на работе течений, представляющих все, что есть сильного, здорового, жизнеспособного в пролетарском движении.

Роль примиренцев в эпоху контрреволюции может быть охарактеризована такой картиной. Большевики с великим трудом двигают вверх по крутой горе наш партийный воз. Ликвидаторы-голосовцы изо всех сил тащат его назад, под гору. На возу сидит примиренец. Вид у него умильный, умильный; лицо – сладенькое, сладенькое, совсем как у Иисуса Христа. Вся фигура – воплощенная добродетель. И, скромно опустив очи долу, воздевая руки горе, примиренец восклицает: «благодарю тебя, господи, что я не похож на этих – кивок по адресу большевиков и меньшевиков – злокозненных фракционеров, мешающих всякому движению вперед». А воз двигается понемногу вперед, и на возу сидит примиренец. Когда большевики-фракционеры разбили ликвидаторский ЗБЦК и расчистили этим почву для постройки нового дома, для блока (или хотя бы временного союза) партийных фракций, тогда в этот дом вошли (ругая большевиков-фракционеров) примиренцы и окропили новоселье… святой водицей сладеньких речей о нефракционности!

Что стало бы из исторически-памятного дела старой «Искры», если бы она вместо последовательной, непримиримой принципиальной кампании против «экономизма» и «струвизма» пошла на какой-либо блок, союз или «слияние» всех групп и группок, которых было тогда за границей не меньше, чем теперь?

А между тем различия между нашей эпохой и эпохой старой «Искры» во много раз усиливают вред беспринципного и фразистого примиренчества.

Первое различие – то, что мы поднялись гораздо выше в развитии капитализма и буржуазии, в ясности классовой борьбы в России. Для либеральной рабочей политики господ Потресовых, Левицких, Лариных и Ко есть уже (и впервые в России есть) известная объективная почва. Столыпинский либерализм кадетов и столыпинская рабочая партия уже складываются. Тем вреднее на деле примиренческие фразы и интриги с заграничными группками, поддерживающими ликвидаторов.

Второе различие – неизмеримо более высокая ступень развития пролетариата, его сознательности и классовой сплоченности. Тем вреднее искусственная поддержка примиренцами эфемерных заграничных группок («Вперед», «Правда» и т. д.), не создавших и не могущих создать никакого течения в социал-демократии.

Третье различие: в эпоху «Искры» были нелегальные организации «экономистов» в России, которые приходилось разбивать, раскалывать, чтобы объединить против них революционных с.-д. Теперь параллельных нелегальных организаций нет, речь идет лишь о борьбе с обособившимися легальными группами. И этот процесс обособления (признать его вынуждены даже примиренцы) они тормозят своей политической игрой с заграничными фракциями, не желающими и не способными работать по линии такого размежевания.

Большевизм «перенес» отзовистскую болезнь, революционную фразу, игру в «левизну», шатание от социал-демократизма влево. Отзовисты выступили как фракция, когда уже нельзя было «отозвать» думских с.-д.

Большевизм перенесет и «примиренческую» болезнь, шатание в сторону ликвидаторства (ибо на деле примиренцы всегда были игрушкой в руках ликвидаторов). Примиренцы тоже безнадежно опоздали, выступив как фракция тогда, когда 11/2 года господства примиренчества после пленума уже исчерпали себя и примирять стало некого.

P. S. Настоящий фельетон был написан больше месяца тому назад. Он критикует «теорию» примиренцев. Что касается до «практики» примиренцев, нашедшей себе выражение в безысходной, нелепой, никчемной, постыдной склоке, которая царит в № 2 «Бюллетеня» примиренцев и поляков, – то об этом не стоит терять ни одного слова.

«Социал-Демократ» № 24, 18 (31) октября 1911 г. Подпись: Η. Ленин

Печатается по тексту газеты «Социал-Демократ»