Марии Ильиничне Ульяновой. Московская улица,
дом Самарина, кв. 3. Вологда. Russland. Vologda

22/IV.

Дорогая Маняша! Получил я известие, что ты будто бы недовольна моим продолжительным молчанием. Грешен я действительно сильно по части писем - очень уже
трудно в пашем (и твоем и моем особенно) положении вести переписку, как хочется...

Получили вчера мамино письмо ко мне и Наде. Поцелуй за меня крепко маму. Авось
летом будет получше вам, чем зимой.

Недавно имел сведения про олонецкую ссылку. Там собирали материал о положении
и составе ссылки: большинство громадное рабочих, новичков (послереволюционных),
на 150 чел. в уезде 2 ликвидатора, мало лево народников. Видимо, ссылка сильно меняется в составе - интересно бы об этом собирать данные и публиковать иногда в «Просвещении» 327. Надя тебе писала и собирается писать еще.

Мы недели через две едем опять в Поронин, - там горы, и я надеюсь, что базедка
Надина пройдет, от этой болезни лечат горами. Погода здесь сейчас чудная, я часто езжу на велосипеде.

В общем, как ни глух, как ни дик здешний наш город, а я все же больше доволен
здесь, чем в Париже. Сутолока колониальной жизни была там неимоверна, нервы трепались отчаянно и зря, работать в Париже неудобно, Bibliotheque nationale* налажена
плохо, - не раз мы вспоминали Женеву, где работалось лучше, удобная библиотека,
менее нервна и бестолкова жизнь. Из всех мест моего скитания я бы выбрал Лондон
или Женеву, если бы оба не были так далеко. Женева особенно хороша общей культурностью и чрезвычай-

* - Национальная библиотека. Ред.