Дата заметки не установлена. Написана по поводу брошюры А. Мартынова «Две диктатуры^, вышедшей в Женеве в 
начале 4905 г.
* ПЕРСПЕКТИВЫ РУССКОЙ РЕВОЛЮЦИИ
(ТИПА 1789 ИЛИ 1848 ГОДА)
[Начало 1905 г.]
Важный вопрос относительно русской революции состоит 
вот в чем:
I дойдет-ли она до полного свержения царского правительства, до республики,
II или ограничится урезкой, ограничением царской власти, 
монархической конституцией?
Или ипаче: суждена-ли нам революция типа 1789 или типа 
1848 года*)? (говорим: типа, чтобы устранить пелепую мысль 
о возможности повторения безвозвратно минувшей социальной, 
политической и международной ситуации 1789 и 1848 годов).
Что социалдемократ должен желать и д о б и в а т ь с я  первого, в этом вряд-ли возможны сомнения.
Между тем мартыновская постановка вопроса сбивается цели- 
жом на хвостистское желапие революции поскромнее. При П-ом 
типе «опаспость» захвата власти пролетариатом и крестьянством, пугающая мартыповых, отпадает совершенно. Оставаться 
«оппозиционной» даже по отношению к революции во втором случае для с[оциал]демократии] неизбежно, —  Мартынов именно и 
хочет оставаться даже по отношению к революции в оппозиции.
Спрашивается, какой тип вероятнее?
За I говорит (1) несравненно больший запас озлобления, 
революционности в русских низших классах, чем в Германии
*) NB: тут могут добавить — «или 1871 г.»? Надо рассмотреть этот 
вопрос, как вероятное возраэюение нам со стороны многих иес[одиад]- 
д[емократов].

1848 г. У нас перелом круче, у нас между с[а]м[о]д[ержав]ием 
и политической] св[ободой не было и нет никаких промежуточных ступеней (земство не в счет), у нас деспотизм азиатски девственен. (2) У пас несчастная война делает еще более вероятным 
резкий крах, ибо она запутывает царское прав[ительст]во до 
конца. (3) У нас международная] конъюнктура выгоднее, ибо 
пролетарская Европа сделает помощь русской монархии со стороны монархов европейских невозможной. (4) У нас развитие 
сознательно-революционных партий, литературы и организации 
их во много раз выше, чем в 1789, 1848 п 1871 годах. (5) У нас 
целый ряд угнетенных царизмом народностей, поляки, финляндцы 
и т. д., делают натиск на с[а]м[о]д[ержав]ие особенно энергичным. (6) У нас крестьянство особенно разорено, обнищало невероятно и ему уже абсолютно терять нечего.
Все эти соображения, конечно, далеко не абсолютны. Им 
можно противопоставить другие: (1) Остатков Феодализма у нас 
очень мало. (2) Правительство опытнее и располагает большими 
средствами распознания революционной опасности. 
(3) Война 
осложняет непосредственность революционного взрыва посторонними по отношению к революции задачами. Война доказывает 
слабость русских революционных классов, которые без войны 
были не в силах подняться (ср[авнить] К[арл] К[аутский] в «Сериальной] революции]»)1). (4) Из других стран толчка к перевороту у пас нет. (5) Национальные движения к раздроблению 
России способны оторвать от нашей революции массу крупной и 
мелкой русской буржуазии. (6) Антагонизм пролетариата и буржуазии у пас гораздо глубже, чем в 1789, 1848, 1871 г.г., поэтому 
буржуазия будет больше бояться пролетарской революции и скорее бросится в объятия реакции.
Учесть 
все этп-f-n  — сможет, конечно, 
только история. 
Наше дело, с[оциал]д[емокра]тии, толкать б[у]р[жуа]з[ную] р[е]— 
в[олю]цию к[а]к можно дальше, никогда не забывая главного 
нашего дела: самостоятельной организации пролетариата.
Тут вот и путается Мартынов. 
Полная революция есть 
захват власти ирол[етариа]том и бедным кр[естья]н[ст]вом. А эти 
кл[ас]сы, находясь у власти, не могут не добиваться социалистической р[е]в[олю]ции. Ergo, захват власти, будучи сначала 
шагом в демократическом перевороте, силой вещей, против воли 
(и созпания иногда) участников, п е р е й д е т  в социалистический. 
И тут крах неизбежен. А раз неизбежен крах попыток социа-